— Я не хотел беспокоить тебя.
— Ты думаешь, мой муж может причинить вред своим собственным детям?
— Я думаю, что такое возможно. Я знаю, Элизабет, что сейчас тебе очень больно. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне любить тебя.
Любовь! Всю жизнь она мечтала быть любимой.
Однако то, что она сейчас испытывала, не походило на любовь. Это была страсть! Но о ней она тоже мечтала.
Элизабет устало откинулась назад.
— Тебе будет противно смотреть на меня.
Она самой себе казалась отвратительной. Губы Рамиэля ущипнули Элизабет за мочку уха; это прикосновение тут же отозвалось легким покалыванием в ее сосках.
— Может быть, это я опротивею тебе еще до того, как наступит утро.
— Нет.
— Когда я опущу тебя на кровать, ты встанешь на четвереньки.
Трепеща всем телом, она выполнила приказ шейха, ощутив, как прохладный воздух нежно коснулся ее ягодиц. Внезапно Элизабет почувствовала себя очень уязвимой. Она была совершенно беззащитна в такой позе. Матрас за спиной Элизабет скрипнул. Рука Рамиэля опустилась на ее ягодицы. От этого прикосновения Элизабет стало жарко.
— Раздвинь ноги…
Элизабет затрепетала, когда Рамиэль слегка подтолкнул ее своим бедром.
— Вот так.
Вдруг она почувствовала, как обжигающий жар коснулся ее ягодиц; затем она ощутила его-ниже, между ног. И тут Рамиэль вошел в нее. Он проник так глубоко, что Элизабет с трудом могла перевести дыхание.
— Рамиэль!
— Ш-ш-ш.
Он слегка приподнял ее за плечи — Элизабет показалось, что в нее вогнали кол, который внутри неожиданно превратился в мощное дерево. Выгнувшись, она прижалась спиной к жаркой, мускулистой груди Рамиэля. Их тела слились, а сердца забились в унисон. Где-то глубоко внутри Элизабет ощущала, как пульсировал его набухший член. А может, это был трепет ее лона, плотно обхватившего фаллос Рамиэля. Горячее, влажное дыхание щекотало ей шею. Он нежно провел рукой по ее плечу; Элизабет чувствовала, как теплая ладонь опускается все ниже.
Горячая волна быстро распространялась по телу Элизабет, но Рамиэль не торопился отпускать ее.
А она была уже не в силах бороться ни с ним, ни со своими желаниями. Ловя ртом воздух, Элизабет резко откинула голову назад, чувствуя, как ее тело разрывает очередной оргазм. За эту ночь с Элизабет это случилось дважды. Однако ее тело по-прежнему жаждало большего.
Повернув голову, Элизабет уткнулась лицом в густые золотистые волосы Рамиэля.
— Ты действительно грезил обо мне? — спросила она, задыхаясь.
Рамиэль крепко прижимал ее ладонь к набухшей, трепещущей плоти. Элизабет чувствовала, как ее вагина конвульсивно сжималась вокруг его мощного члена, в то время как ее клитор пульсировал под их сплетенными пальцами.
— О да, я предавался фантазиям о тебе. Я представлял твои локоны, твою грудь, крошечные завитки на твоем лобке, такого же цвета, как и твои волосы, твой маленький бутон, который так восхитительно краснеет и расцветает…
Элизабет и мечтать не могла о том, что когда-нибудь мужчина будет видеть ее в своих фантазиях. Она и не думала до встречи с Рамиэлем, что мужчина прежде всего захочет удовлетворить ее.
Он поднял голову и нашел губами ее рот. Язык Рамиэля был таким же жарким и влажным, как и его член, глубоко проникший внутрь Элизабет. Она громко застонала, отдаваясь во власть сладострастных волн, сотрясавших ее трепещущее тело, в то время как их сплетенные пальцы продолжали свое движение.
— Три оргазма, — прошептал Рамиэль, касаясь губами ее рта. — Это должно немного расслабить тебя, чтобы мы могли продолжить урок.
Задыхаясь, Элизабет почувствовала, как его рука направила ее пальцы в глубь вагины. Она ласкала ими мягкие и влажные губы своего лона, опускаясь все ниже и ниже. Вдруг она коснулась чего-то твердого. Рамиэль действительно был частью ее тела. Элизабет ощутила, как дрогнул его член; одновременно она почувствовала это движение кончиками пальцев. Рамиэль провел пальцами по плоти, прижимавшейся к его фаллосу, подобно второй коже.
— Женская плоть жаждет принять в себя мужской член. А ты жаждешь этого, дорогая?
— Ты знаешь ответ.
— Но мне нужно, чтобы ты сказала об этом вслух.
Элизабет приходилось говорить Рамиэлю куда более откровенные вещи. Так почему же ей сейчас так трудно признаться в своих чувствах?
— Я страстно хочу тебя, Рамиэль, — произнесла она сдавленным голосом.
Его рука ласкала ее живот.
— Тебе нужен я… или просто мужчина?
Элизабет закрыла глаза, понимая, что не сможет солгать.
— И то и другое.
— Сегодня ты была готова отдаться любому мужчине.
Глаза Элизабет резко открылись.
— Я бы никогда на это не пошла.
— Однако для меня ты сделала исключение.
— Это совсем другое.
— Здесь ты права. Ты знаешь, какое мое самое любимое название… — он еще сильнее прижал их сплетенные пальцы к плоти, плотно прилегавшей к его члену, — для этого места?
Элизабет пыталась не обращать внимания на обжигающий жар, идущий от груди Рамиэля, плотно прижатой к ее спине.
— Какое?
— «Красавица». Однако самая дивная вагина называется «восхитительная». Удовольствие, которое она дарит, можно сравнить лишь с тем наслаждением, которое испытывают животные и хищные птицы. Наслаждение, добывающееся кровью в жестоких боях. Шейх Нефзауи говорит, что женщина, обладающая подобной вульвой, способна подарить мужчине кусочек рая, который ждет его после смерти. Сделай мне такой подарок, дорогая. Наклонись вперед, и мы испытаем то же наслаждение, что и дикие животные.
Элизабет наклонилась вперед и схватилась руками за атласное одеяло, стараясь удержать равновесие, когда Рамиэль с силой вошел в нее.
«Женщина не может принять в себя мужчину так глубоко», — подумала Элизабет сквозь затуманенное сознание. Вдруг она почувствовала, как ее спины коснулся жар разгоряченной кожи. Жесткие ладони Рамиэля соскользнули с ее бедер — одна из них прижалась к ее животу, а другая, опустившись ниже, оказалась между ее ног. Руки шейха гладили и мяли тело Элизабет, которая старалась принять его еще глубже и еще ярче ощутить мощные толчки. Протяжные стоны Элизабет отдавались звонким эхом в просторной спальне.
— Не распрямляй бедер, ненаглядная.
Рамиэль продолжал двигаться внутри Элизабет, направляя ее, подчиняя своим движениям, своему ритму,
— Расслабься, опустись пониже. Возьми меня, Элизабет. Аллах! Я хочу слышать, как ты стонешь. Сделай это для меня. Возьми меня. Вот так. Глубже. Да. Господи! Да-а-а!
Острые зубы Рамиэля впились в плечо Элизабет. А потом она уже ни о чем не могла думать. С ней произошло то, чего она боялась больше всего на свете, — она превратилась в животное, которое стонало, рычало и молило, утонув в море наслаждения, которое они создавали вместе. Плоть к плоти. Сердце к сердцу. Она не поняла, кто из них закричал первым, когда волна оргазма охватила ее тело. В эту минуту все смешалось. Элизабет и Рамиэль. Рамиэль и Элизабет.
