Каждый офицер, желавший (получить) иметь занятие, получал его.
Правила для повышения солдат от самого низшего до самого высшего ранга
Те из избранных воинов, которые отличатся на войне необыкновенною храбростью, могут возвыситься до ранга унбаши; при вторичном отличии они должны получить звание юзбаши и, наконец, минбаши. Я не желаю, чтобы были награждаемы проявления храбрости, когда они вызваны только стремлением избежать неприятельского оружия, потому что это не превосходит самозащиты быка, противополагающего свои рога нападению, а необходимо обращать внимание на благородство и возвышенность чувства, руководящего солдатом в деле.
Если минбаши с оружием в руках опрокинет неприятельский отряд, то его можно повысить до звания 1-го амира; 1-й амир, который обратит в бегство неприятельскую армию, может быть возведен в ранг 2-го амира; и так могут повышаться все офицеры, блестящим образом отличившиеся на поле битвы. Простому солдату в награду за оказанную храбрость можно увеличить жалованье.
Солдат, бежавший с поля битвы, должен быть лишен участия в разделе добычи, но его можно извинить и даже простить ему, если он вынужден был к тому превосходством неприятеля. Тот, кто возвратится с поля битвы покрытый ранами, должен быть окружен почетом; если раны и заставили его удалиться с поля битвы, то все-таки следует осыпать его похвалами, так как эти раны доказывают, что если не сам он нападал на неприятеля, то, во всяком случае, неприятель был близко к нему.
Мною было строго запрещено лишать солдат должной награды. Поседевшие на военной службе не теряли ни жалованья, ни чина; их служба не была забываема, потому что тот, кто посвящает долгую жизнь, которою мог бы наслаждаться, всем случайностям войны, достоин награды; он имеет право требовать богатств и отличий. Умалчивать о заслугах, отказывать ему в награде было бы возмутительной несправедливостью.
Я стремился к тому, чтобы каждый офицер, министр или солдат, который своими трудами способствовал упрочению моего величия, выигрывая ли сражения, присоединяя ли царства или выказывая свою храбрость, всегда получал удовлетворение, которого вправе был ожидать ценою своих заслуг. Старые воины были глубоко почитаемы, речи их выслушивались, потому что все, что они ни говорили, было основано на опыте; они составляли славу моего государства, и дети их наследовали должности, которые были ими занимаемы.
Я запрещал предавать смерти пленных, предоставлял им право для выбора: вступить ко мне на службу или получить свободу. Так я даровал свободу 4000 турок.
Если неприятельский солдат по окончании битвы, по исполнении законов соли по отношению к господину искал у меня убежища по необходимости или по доброй воле, то его принимал с почетом; ему следовало оказывать большое внимание, так как он был верен своему государю и долгу.
Таким образом я отнесся к Шир-Баграму. В битве, которую я дал амиру Хусайну, Баграм двинулся против меня и показал чудеса храбрости. Но впоследствии он был принужден прибегнуть к моему покровительству и встретил у меня почетный прием.
Во время завоевания Балка амир Мангхали-Бугха предводительствовал неприятельской армией; перед битвой я сделал ему некоторые предложения, чтобы привлечь его на свою сторону; но, неизменно преданный Туклук-Тимур-хану, он выстроил свои войска и дал мне кровопролитное сражение, в котором был разбит наголову.
Впоследствии он добровольно преклонил предо мною колени; я вскоре дал ему блестящий пост и своими благодеяниями успел потушить в нем все чувства мести, ибо я не пропускал никакого случая, чтобы оказать ему свою благосклонность и свое великодушие.
Мангхали-Бугха был храбрейший воин, он это доказал блестящим образом, когда пришлось сражаться за меня, и оказал мне неоценимые услуги в войне за Азербайджан (Мидию), когда мои войска дрогнули перед Кара-Юсуфом. Вдруг Бугха берет голову неприятельского офицера, надевает ее на копье, уверяя, что это голова Кара-Юсуфа.
Тогда в войске распространяется слух, что этот генерал убит. Это известие воодушевляет моих беглецов, они атакуют неприятеля с фланга и обращают врагов в бегство. Я всецело приписал свою победу над Кара-Юсуфом находчивому Буге, которого я возвел в высшую должность.
Приемы поощрения амиров, визирей, солдат и граждан щедротами и почестями
Я установил три рода наград для амира, который покорит царство или разобьет неприятельскую армию; ему присваивались: почетный титул, значок с хвостом лошади (бунчук) и литавры. Он получал титул «храбреца», считался моим сотрудником и соучастником власти. Я допускал его в свой совет и, наконец, вручал ему управление пограничной провинцией числом офицеров, достаточным для того, чтобы составить его свиту.
Амир, который одерживал победу над войском какого-нибудь принца, сына принца или же хана, получал такую же награду. Таким образом, когда амир Ику-Тимур, который был мною послан против Оруз-хана, возвратился победителем, я сделал его начальником 10 000 человек, вручил ему бунчук, знамя и литавры, признал его соучастником в моих успехах, сделал его своим министром и советником. Я назначил его правителем пограничной области с надлежащим числом амиров в свиту.
Завистники стали наговаривать на этого амира: они обвинили его в том, что он разорил область Оруз-хана и присвоил себе ее богатства. Эти наговоры возбудили во мне равнодушие к Ику-Тимуру. Но история Бехрама Джубина, которая была мне небезызвестна, послужила мне достаточным опытом. Вот эта история: Хакан, во главе 300 000 турок, жаждущих крови, выступил против Хормуза, сына Нуширвана.
Этот молодой принц выслал против врагов Бехрама Джубина, прежнего визиря, советника и главнокомандующего армией своего отца. Он дал ему 320 000 персон, и Джубин вступил в сражение, длившееся три дня и три ночи. Хакан был разбит. Победитель известил о том тотчас же Хормуза и повергнул к его стопам всю захваченную добычу.
Клеветники и завистники, найдя средство заставить выслушать обвинения в совете Хормуза, осмелились произнести следующее: «Бехрам Джубин оставил себе большую часть богатства Хакана. Он скрыл осыпанные драгоценными камнями корону и шпагу и украшенные бриллиантами туфли». Подстрекаемый духом жадности, Хормуз забывает все заслуги Бехрама. Слепая легковерность побуждает его обвинить своего генерала в измене; он посылает Джубину женское покрывало, ожерелье и цепь.
Бехрам надевает ожерелье на шею, цепь – на ноги, покрывается фатой, призывает начальников, офицеров и солдат и в таком виде открывает публичную аудиенцию. При виде этого армия, возмущенная негодованием, изрыгает проклятия своему государю, а солдаты отрекаются от верности Хормузу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
