Слева направо: поручик М. Н. Моллер 1, полковник граф К. Н. Литке, неизвестный, подпоручик В. В. Розеншильд-Паулин 1, прапорщик А. Л. Бенуа, поручик Ю. И. Холодовский 1, неизвестный
Движение по лесным дорогам затруднял глубокий песок, доходивший иногда до оси колес. В лесу попадались одиночные разъезды венгерских кавалеристов и бродили отряды вражеской пехоты, отставшие от своих частей. Повсюду раздавалась редкая стрельба и нервирующие крики о появлении неприятеля. В авангарде полка находился 4-й батальон графа К. Н. Литке. Впереди шел бой, и маячили эскадроны лейб-гвардии Уланского его величества полка, входившего в состав отдельной гвардейской кавалерийской бригады. Ее командир, генерал барон Маннергейм, в донесении обратился к графу Игнатьеву с просьбой о немедленной помощи, поскольку он встретил упорное сопротивление вражеской пехоты. Поспешив ему на выручку, преображенцы увидели, что коноводы улан запрудили дорогу, создав помеху для 3-й батареи лейб-гвардии конно-артиллерийской бригады. Чуть впереди, неся потери, спешенные кавалеристы перестреливались с неприятелем. Их положение на склоне осеннего дня в лесном массиве оказалось трагичным – движение сковано, на дороге затор. Не успел граф Игнатьев со штабом полка приблизиться к месту боя, как появился на коне сам барон Маннергейм – высокий, стройный, с благородной осанкой. Хладнокровного, жестокого и смелого командира видели в нем сослуживцы[413]. С присущей ему выдержкой, он настойчиво повторил просьбу о помощи. Чувствовалось, что доблестный генерал спокоен лишь внешне. Совсем недавно при штурме Янова его кавалерия действовала блестяще, а тут он оказался не на высоте. Выяснилось, что в перестрелке погибли поручик К. М. Холявко и штаб-ротмистр Бибиков, известный на всю Россию наездник и любимец высшего женского общества Варшавы, где до войны квартировали уланы его величества. Лейб-гвардейца, первейшего на скачках и всегда желанного гостя на балах польской столицы, срезала немецкая пуля в болотистом лесу[414].
По карте полковник Игнатьев быстро определил, что впереди лишь слабое прикрытие немецких обозов, отходящих к реке Танев. Он потребовал, чтобы коноводы улан расступились и не мешали развернуть пушки для стрельбы. Артиллеристы получили от него приказ немедленно открыть огонь по перекрестку дорог. 4-й батальон полковника К. Н. Литке выдвинулся вперед для поддержки улан в боевой линии. После первых же орудийных залпов немецкий арьергард поспешил отойти.
Утром, при прохождении места боя, стало ясно, что накануне путь гвардейской кавалерии преградил ничтожный отряд из нескольких взводов пехоты. В болотине валялось много убитых лошадей улан. Там же преображенцы подобрали двух тяжелораненых германцев и отправили их в лазарет. Благодаря умелым действиям своего арьергарда неприятель успел сжечь мост через Танев. Переправу обеспечили приданные полку гвардейские саперы. По пояс в воде они ловко заменили сгоревший настил моста новым деревом.
2(15) сентября, в последний день Люблин-Холмской операции Юго-Западного фронта, Петровская бригада продвинулась к реке Сан вблизи деревни Кржешов. На другом берегу Сана простиралась Галиция, входившая в состав Австро-Венгрии, и преображенцы ожидали от противника решительных действий. Позиция была хорошо укрепленной и удобной для длительной обороны. К тому же за ней находился мост через Сан. Старая гвардия с похода атаковала деревню. Австрийцы встретили гвардейцев ураганным огнем, но вскоре Кржешов пал в итоге жаркого боя. Решающее значение в исходе операции имел обходный маневр лейб-гвардии Семеновского полка. Наиболее тяжело пришлось 3-му батальону преображенцев, который потерял командира 12-й роты поручика Густава Карловича Крогеруса. Опытный и храбрый офицер, для многих он был прекрасным товарищем. Выбыл по ранению помощник начальника пулеметной команды подпоручик Николай Владимирович Зубов. Шрапнель раздробила ему ногу.
После боя преображенцы готовятся хоронить погибших товарищей
Среди офицеров полка в центре: флигель-адъютант полковник герцог Н. Н. Лейхтенбергский, командующий 1-м батальоном
Австрийцы быстро отступили за реку Сан. В числе первых во главе 6-й роты семеновцев на горящий мост бросился капитан Веселаго[415] и овладел переправой. Следом еще несколько рот семеновцев на плечах у неприятеля перебежали через мост, не дав его сжечь. Они закрепились на австрийском берегу, обеспечив беспрепятственную переправу для полков Старой гвардии. За этот бой бесстрашный капитан Веселаго получил Георгиевский крест IV степени. Погиб он в жестоком рукопашном бою на рассвете 20 февраля (5 марта) 1915 года под Ломжей, получив одну пулевую и две штыковые раны[416]. В тот день ему исполнялось тридцать восемь лет. В своих воспоминаниях Ю. В. Макаров писал о нем: «…бесспорно самый выдающийся и самый блестящий боевой офицер в полку… Он был отличный товарищ и добрый человек. Был характера ровного и сдержанного и собой владел удивительно. За все время моей с ним дружбы я ни разу не видел, чтобы он рассердился или даже был не в духе. Был он холост и жизнь вел воздержанную, но без всякого показного спартанства… Маленького роста, со сбитой плотной фигурой и с круглым бурятским лицом, он не был представителен… Но несмотря на скромность и малую словоохотливость, чувствовалась в этом человеке сильная волевая личность…»[417].
У Кржешова похоронили погибших. В торжественной обстановке прошло награждение нижних чинов первыми Георгиевскими крестами. Утром 4 (17) сентября, под звуки полкового марша, преображенцы перешли государственную границу. Перенос военных действий на вражескую территорию у всех вызвал прилив энтузиазма. За рекой Сан полк отдохнул несколько дней и вновь двинулся в поход. Высланная на разведку кавалерия не обнаружила неприятеля на семьдесят верст вперед. Потрепанные в многодневных боях австрийские части отошли в глубь своей территории.
Сидят слева направо: поручик М. Н. Моллер 1, штабс-капитан К. И. Кузьмин, прапорщик А. Л. Бенуа; справа: прапорщик Д. Д. Литовченко 2, подпоручик В. В. Розеншильд-Паулин 1
По-осеннему дождило. Грунтовые дороги развезло, но отличные австрийские шоссе облегчали большие переходы. Обозы сильно отстали, что более всего давало о себе знать нехваткой хлеба и табака.
Одновременно с боями за стратегическую линию Люблин – Холм на левом крыле Юго-Западного фронта шла победоносная Галич-Львовская операция. С 5 (18) августа 8-я армия генерала Брусилова, а с 6 (19) августа 3-я армия генерала Рузского перешли к решительному наступлению, которое завершилось взятием Львова 21 августа (3 сентября) и Галича 22 августа (4 сентября). В Галицийской битве русские войска одержали полную победу. Планы германского командования удержать весь Восточный фронт силами только австро-венгерской армии потерпели фиаско. Чтобы отвлечь внимание русского командования от австрийской Галиции, им пришлось создать угрозу Варшаве и Ивангороду. Для отражения удара генералу Иванову пришлось отозвать части 4-й, 9-й и 5-й армий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
