— И Эве Марш тоже случалось?..
— Да что вы! Никогда в жизни! Ступеньский, как известно, сознательно вел такую политику, а Яворчик всему верил и лишь повторял, как попугай. Знаете, иной раз услышишь такое — и аж рот откроешь, а вот Яворчик все принимал за чистую монету. Он просто болван. Я не могу точно сказать, чем он руководствовался, тут психолог нужен, а скорее психиатр. Ну да наверняка не Яворчик вас интересует?
— Нет, — согласился Гурский, — не Яворчик. Гораздо больше те, кто верил его бредням.
Петр Петер задумался.
— Кто верил? Да те, кто желал поверить. А Ступеньский, надо отдать ему должное, умел изящно сервировать любую гадость.
Гурский выслушал Петрика, записал его показания в блокнот.
— Спасибо, — сказал он наконец, — я услышал от вас много ценного. Ведь бывает, что вроде бы пустяки и мелочь, а в целом создается определенная картина. А теперь, может, вернемся к тому, что вы хотели мне показать?
Петрик сразу сник. Его спас приход сиделки. Мамуля, до этого не издавшая ни звука, опять сочла своим долгом вмешаться:
— Это, собственно, я нашла, проше пана. Петрик, ну что ты мнешься и делаешь из чепухи секрет?
— Мама, успокойся, перестань волноваться, тебе вредно. Я сам скажу! — решился наконец сын. — Видите ли, так у нас все как-то несуразно получилось, мама совсем не заботится о своем здоровье, а давно надо было бы обратиться к врачу, и в результате все произошло сразу — и мамина болезнь, и эту штуку мы обнаружили. «Скорая» подъехала, и тут эта находка, я совсем растерялся, не знал, за что хвататься, а потом, как подумал, испугался, что попаду в подозреваемые. Понятия не имею, откуда оно тут взялось…
— Да покажи же пану! — Мама даже рассердилась. — Мне и самой любопытно поглядеть.
Гурскому тоже очень хотелось поглядеть на их находку.
— Одновременно все получилось, — все бормотал Петрик. — И мамин гнойный аппендицит, и эта штуковина как с неба свалилась…
Он подошел к разложенным на диване кучам разноцветной шерсти, раздвинул мягкие пряди.
— Мамуля подбирала красную шерсть, вот эту, — рассказывал молодой человек. — Врачу еще успела позвонить и даже поглядела на эту штуковину, пока ехала «скорая». И я тоже сразу увидел, как вошел. А ее тут же, как привезли, — на стол, и операция! Я там при маме ошивался, пока ее домой не отпустили, а на диване ничего не трогал, и факт, колебался, говорить — не говорить, человек боится, как бы ему хуже не вышло. Но если хотите — смотрите, чего уж…
Под ворохом мягкой шерсти лежал буздыган.
— Спасибо, пани Анна, так мне очень удобно, — оживленно щебетала мамуля Петрика. — Пан инспектор, вы же видите, там я собрала шерсть только красную, всех оттенков. И когда она мне понадобилась — вы ведь знаете, я плету коврики на продажу, — так среди яркой киновари в глаза бросилось что-то зеленое. Говорю вам, прямо по глазам ударило! Я уж думаю, не оттого ли со мной и аппендицит приключился, что уж очень я испугалась, решила — привиделось мне, галлюцинация. А оказалось, что никакая не галлюцинация, а просто непонятная вещь. И почему-то я сразу об истории подумала, может, вещь историческая?
Гурский переглянулся с Петриком. Тот бессильно поднял руки — сдается, дескать.
— Я даже не потребую ордер на обыск, — отрешенно произнес он. — И мама со мной согласна, уверен. Значит, все-таки это то, что вы ищете? Этого я и боялся.
— Пока наши эксперты не дали заключения, воздержусь от заявления… официального. Мое же личное мнение — да, это именно орудие убийства. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Но даже если это и так, вы разрешите мне не возлагать подозрения на вашу маму?
— У нее уже и без того слепая кишка, — жалобно проговорил сын немного некстати. — Я не брал этого в руки, но, кажется, тяжелое? И никогда раньше таких штук не видел, только слышал, а это какое-то странное сочетание буздыгана и бунчука.
Инспектор со знанием дела поправил, что плюмаж не с той стороны и вообще он должен быть из конского волоса.
— Ага, бракованный реквизит. Ну да мне на это наплевать, я только очень хотел просить вас, пан инспектор, маму не трогать.
Инспектор не намерен был подозревать не только пани Петер, но и ее сына. Не стали бы они так идиотски прятать орудие преступления, а если допустить, что все же такое пришло им в голову, не предъявили бы его добровольно следователю, внезапно зашедшему к ним. О буздыгане вообще знали лишь хозяйка квартиры и ее сын, и не скажи они о нем полицейскому, бракованный реквизит продолжал бы прятаться в гуще шерстяных мотков, ведь и мать, и сын были вне подозрений. Никто их за язык не тянул, сами признались, обыска в их доме не предвиделось, а теперь инспектору надо поломать голову, каким образом проклятый реквизит, раздробивший затылок жертвы, оказался на диване в этой уютной квартире.
Сам не перелетел, его кто-то принес. И скорее всего — убийца. Интересно, а почему именно сюда принес и так глупо спрятал, чуть прикрыв слоем шерсти? На что рассчитывал?
Что-то в этом роде Гурский высказал вслух.
Мамуля Петра Петера, хоть и перенесла операцию по удалению аппендикса, не потеряла способности здраво рассуждать.
— Кто бы его ни принес, — сказала она своим мягким голосом, — он знал, что делал. Если бы мне не понадобилась срочно киноварь, я бы еще не скоро стала рыться в том месте. Петрик, я буду рассказывать, а ты покажи пану. Вам меня слышно, пан инспектор? Сейчас я работаю с серой и бежевой шерстью, яркий акцент в виде не просто красной, но киноварной шерсти пришел мне в голову внезапно. На диване, вы видите, пан инспектор, уже все готово, пряжа разложена по порядку, по оттенку, и вот в таком рассортированном виде еще долго бы лежала нетронутой. Это для будущего коврика я заготовила.
— Значит, преступник вас знал?..
— Да никто к нам посторонний не заходил. Я уже давно неважно себя чувствовала, и мне было не до гостей.
— А кто у вас был, скажем, на прошлой неделе?
— Да никого…
— Мама! — счел нужным вмешаться сын. — Назови всех, кто был. Все человеческие существа, заходившие в квартиру. Да хотя бы я и Миська.
— Ну да, вы были. И еще существа… домработница приходила, она раз в неделю у нас бывает. Заглядывала и Катажина. Это моя приятельница, она рекламирует мои коврики направо и налево, дай ей бог здоровья. Она часто и покупателей ко мне приводит. Но на сей раз пришла одна. Ну и этот был… Вот уж не знаю, какая нелегкая его принесла, он вообще бывает у нас раз в десять лет, а тут вдруг заявился, и, главное, без предупреждения. Если бы позвонил, я бы придумала отговорку, уезжаю, например, такси уже ждет, лишь бы его не видеть, не выношу этого болвана!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
