Читаем без скачивания Так хочет бог! - Андрей Муравьев

Сомохов лихорадочно считал:

– Еще… восемьсот семь лет… циклов.

Эниуку помахал рукой в воздухе:

– Проверку и настройку я проделаю сегодня. Это не займет много времени… Но с самим переносом придется погодить. Мне надо проверить некоторые таблицы, – он махнул рукой, подзывая слугу. – Вас проводят в ваши покои. Думаю, у вас найдется, о чем поговорить.

5.

Ворох вопросов, которых обрушился на Улугбека, надолго перевел его в роль рассказчика. Тимофея и Захара интересовали события последних месяцев, подробности похода, вести из будущего. Спрашивали взахлеб, с горящими глазами. Улугбек честно выкладывал новости, приправляя речь картами на пыли стола и масштабными диарамами из объедков. Очередь отвечать про свою жизнь дошла до казака с красноармейцем только к полуночи.

– И все же… Как так вышло, что вы не выбрались к нам? Знали же, что искать будем?

Подъесаул пожал плечами:

– Казали же, что пыталися. Но тут вокруг долины такое, что суваться без большого отряда дюже опасно. Те разы, что мы лезли, то только чудом выбралися обратно.

Захар при этих словах выглядел смущенным. Наконец, Пригодько промямлил еще одну причину долгой задержки:

– Эниуку, главный здешний, он очень о людях своих заботу держит. Для тех, кто с ним, создал что-то навроде коммунизма. Только без коммисаров.

– Как это?

Щеки красноармеца загорелись нездоровым румянцем:

– Рай он тут строит.

Сомохов умолк, удивленно переводя взгляд с одного друга на второго. Вроде, не шутят?

– Рай?

– Ну да, – Пригодько заговорил быстро, отрывисто. – Тут те, которые сюда попадают, очень редко назад просятся. Их не гонят, они и не идут. Даже те, кто, вроде, и не должен желать остаться, те тоже не сильно рвутся. А все потому, что Хозяин мечты дарит… Всем… Если хочешь чего сильно, потерял кого, или, наоборот, всю жизнь желал, а получить не смог, то он – лучший утешитель. На раз вылечивает.

– Возвращает людей с того света?

Пригодько вздохнул:

– Нет, конечно… Но в садах его многое случается… Кто говорит, что с родителями умершими виделся. Другие, что блаженство с девами по многу раз испытали… Он – такой… Добрый! Дарит людям то, что они хотят.

Сомохов перевел взгляд на казака. Тот стоял виновато опустив голову.

– Так, пока мы вас искали, вы отдыхали, что ли?

Горовой развел руками:

– Выходит, что так…

– Он вас окуривал? Давал дышать дымом каким? Есть кашицу незнакомую или пить напитки?

– Голодным не держит, это точно. А так, чтобы опоил чем или одурманил, так, вроде, не было… В подвалах есть комнаты, где курят кальяны. Дымы сладкие летают… Но там азиаты живут, им без этой забавы невмоготу. Нам не давали и предлагали редко.

– Так как же он так?

Казак обернулся на закрытую дверь и неуверенно произнес:

– Кажуть… Говорят, что души он открывать может. Еще… говорят, что тут, на этом месте, Господь рай построил. А чтобы неповадно было, так и выход в Ад рядом поставил. Вот Хозяин и следит за тем, чтобы людское племя божьи заповеди не нарушило, поперек времени в тот мир не лезло. Им же ж открой калитку, сразу начнут в вырий прыгать вперед сроку, да недругов к чертям толкать.

– Что?

– Тварыны те, что ночью вылазят с пещер местных, они дюже на тех образин, что нас в горах взять пытались, похожи. Похожи, да только еще страшнее. Они – с Ада идут, все говорят то… И добавляют, что тех, кто в друзья Хозяину попал, тех он в рай пускает. Ненадолго… Вот такой расклад, Улугбек Карлович.

– Значит, вы в друзьях пока?

– Чаму не? У друзьях.

– И в раю были?

Горовой и Пригодько опустили глаза. Ответил красноармеец:

– Хорошо там.

– Что?!!

– Говорю, хорошо там.

– Это как?

– Ну, – он пошевелил пальцами в воздухе, отыскивая нужное слово. – Как после бани хорошей и чарки полной. Но сразу.

– И мечты выполняются?

Казак и его младший товарищ переглянулись.

– Не знаем. Хорошо – это точно. А про мечты забывается сразу.

Подъесаул неуверенно подтвердил:

– В Горловку я попал разок, жену погладил, деток обнял. А там уже и не помню… Хорошо только было.

Улугбек потер небритую щеку, снял и протер очки:

– Потому и уйти не получалось?

Казак махнул рукой:

– И с этого тож. Но больше, все-таки, с тюрок тех, что вокруг вырия вьются. Они ж сюда как на мед слетаются. Хозяин раз в несколько дней желающих попасть на Небо вылавливает и… Кого обратно, кого и под землю отправляет.

– Даже так?

– Ну да…

Сомохов заходил по комнате, резко остановился и вернулся к мешку с пожитками, откопал рацию.

– Ладно. Надо Костю с… остальными предупредить. Чтобы не сунулись сюда случайно.

Он пощелкал тумблерами рации, недовольно пофыркал, еще пощелкал.

– Странно… Похоже, что рация сломалась?

Казак пожал плечами. Пригодько никак не высказался. После эмоциональных разговоров, он выглядел усталым и опусташенным.

– Утром разберемся. Утро вечера мудренее.

6.

Поспать вдоволь им не довелось. Едва первые лучики солнца окрасили небосвод, замок сотряс удар. Загрохотали взрывы, с низкого потолка посыпалась каменная крошка и пыль.

– Что такое?

Ответом был слитный рев сотни глоток.

– Deus lo volt!!!

Звуки схватки ворвались в коридоры и понеслись вверх, выбрасывая сонных обитателей замка из узких коморок навстречу опасности, выдавливая слуг из закутков, вытягивая полуодетых стражей.

– Бей!

Лязг и грохот схватки приближались к комнате русичей. Они уже давно не спали. Горовой и Захар вооружились табуретами и скамьей, Улугбек Карлович вытащил из-за пазухи револьвер. По крикам снизу даже тугодуму становилось понятно, что в гости к странному перворожденному и его мутантам пожаловали не прохожие тюрки, а как раз те самые крестоносцы, что должны были оставаться где-то в дневном переходе отсюда. В то, что в горы забрел еще один отряд паломников Сомохов не верил. Значит, пришли свои.

– То ж наши… С какого перепугу они тут буянят, Улугбек Карлович? Мы ж не пленники! Местные нам, можно сказать, друзья и товарищи.

Захар осторожно выглянул в окошко и подтвердил:

– Точно. Наши.

Сомохов пододвинул к двери стол, скамьи, служившие постелью, и нехотя ответил:

– Не знаю, Тимофей Михайлович. Видимо, причина нашлась. Мы договаривались, что я предупрежу их, если здесь готовят ловушку. В замке рация отказалась работать. Может быть, Костя и… остальные решили, что меня взяли в плен? Что все это – хитрая ловушка? Ну а вы, соответственно, – не гости, а тоже пленники… Не знаю. В любом случае, я не понимаю, как они сумели пробраться сюда так быстро.

Горовой провел ладонью по вспотевшему подбородку:

– Так может, выйдем, объясним?

В дверь задубасили. В реве с коридора причудливо перемежались угрозы и проклятия.

Пригодько взял скамью поудобней, готовясь встретить гостей, но дверь выдержала. А, возможно, так и оставшиеся снаружи мстители не очень то и хотели лезть туда, где им не рады. После пары минут грохотания крики стихли. Это время выходцы из будущего, не сговариваясь, делали вид, что в помещении никого нет.

– Все еще желаете выйти и попробовать объясниться? – шепотом поинтересовался Сомохов.

Горовой и Пригодько, переглянувшись, покачали головами.

К лязгу мечей добавились выстрелы дробовика и грохот автомата.

Казак, выглянувший в узкое окошко под потолком, радостно закричал:

– Наши! Костя с каким-то хлопцем!

Частые очереди из автоматического оружия, многократно отраженные в узких стенах внутреннего двора, лишь подтвердили очевидное. Друзья бросились к окну, стремясь увидеть, как развиваются события.

Внизу было жарко. Взорванные ворота валялись на середине площади, усеянной телами полуодетых защитников и камнями кладки разваленной входной башни. Из развороченного проема в атаку бежали спешенные крестоносцы. Десятка два стражников забаррикадировали вход в главную башню крепости, но было ясно, что долго им не устоять. Даже при поддержке с башни и стен, где торопливо натягивали тетивы лучники. Слишком испуганно и неуверенно выглядели защитники, и слишком яростно шли в атаку крестоносцы.

Паломники снесли шаткую преграду, Костя и Игорь очередями из калашей проредили ряды лучников. Гомонящая, размахивающая мечами и секирами толпа хлынула на лестницы главной башни, взломала двери сторожевых и воротных. Стражников рубили, стаптывали, а кое-где и просто сбрасывали со стен. Попытки организовать оборону проваливались.

Внезапно в центр площади ударил огненный смерч. Яркий луч прорезал толпу паломников, разметав тела и оплавив камни.

Крестоносцы бросились прочь от бушующего пламени, но луч следовал за ними. Один, второй, третий боец, попав под его действие, с ревом валился на камни площади. Костя попробовал накрыть противника, но стоило ему выбраться из-под защиты развалин воротной башни, как луч бросил отлавливать разбегающихся крестоносцев и устремился на автоматчика.