Тело ударилось о деревянные доски, но даже этот звук казался слабым, словно комната заглушала всё.
– Ты – ничто, – прошептал голос существа прямо у него в голове. – Теперь ты станешь частью НАС.
В последний момент жизни Пьер почувствовал, как НЕЧТО покидает его, как будто не только тело, но и душа стали жертвой этой силы. Его лицо, искажённое невыразимым ужасом, застыло. Кожа, высохшая до состояния старинного пергамента, покрылась сетью трещин, а остекленевшие глаза смотрели в пустоту.
Существо, стоявшее над ним, медленно подняло голову. Оно, казалось, наслаждалось своим триумфом. Его движения оставались плавными, оно повернулось к зеркалу и шагнуло в его сторону. Фигура, ещё сохраняющая очертания Пьера, медленно растворилась в гладкой поверхности стекла, как вода, поглотившая тень.
Последний след существа исчез, оставив за собой только два бледных отпечатка ладоней на зеркале. Комната снова наполнилась мёртвой тишиной, нарушаемой лишь слабым потрескиванием лампы. На полу лежало высохшее тело Пьера, его застывшее лицо, изуродованное страхом, казалось, продолжало кричать в вечности.
Утро в «Ля Вертиж» началось с мрачной тишины. Её лишь изредка нарушали завывания ветра за окнами. Атмосфера в отеле была напряжённой, пропитанной непроизвольным ожиданием чего-то ужасного. Прислуга, собравшаяся на кухне, переговаривалась шёпотом, пытаясь не смотреть друг на друга.
Анри, помощник Пьера, стоял у двери, пристально глядя на завихрения снега за окном.
– Он всегда вставал первым из нас, – неуверенно обеспокоилась горничная. – Всегда проверял, чтобы всё было в порядке.
– Может, он просто решил отдохнуть? – робко предположил официант.
Анри резко обернулся. Его взгляд был напряжённым, а голос твёрдым, но тревожным.
– Это совсем не в его характере, – произнёс он. – Мы должны проверить, что с ним.
Слова Анри прозвучали приказом всем. Горничная и официант переглянулись, понимая, что спорить было бесполезно.
Группа направилась к апартаментам Пьера. Анри шёл впереди, горничная неуверенно держалась сзади.
Когда они остановились перед дверью, тишина за ней была почти оглушительной. Анри постучал, его рука замерла на мгновение, будто он боялся услышать ответ.
– Месье Моро, вы здесь? – позвал он, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Ответа не последовало. Он постучал ещё раз, сильнее.
– Месье, это Анри, – добавил он, но его голос уже не был таким уверенным.
Тишина осталась их единственным ответом. Анри нахмурился, его взгляд на мгновение задержался на замке, затем он осторожно взялся за ручку. Дверь поддалась без сопротивления.
Комната встретила их неподвижным холодным воздухом. Занавески были плотно задвинуты, оставляя только слабый луч света от настольной лампы, который освещал небольшой участок. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, как будто его никто не касался уже несколько дней.
Анри вошёл первым. Его движения были медленными, но решительными. Он оглянулся, стараясь понять, что не так, но чувство необъяснимого страха сжимало его грудь.
– Здесь… что-то не то, – негромко пробормотал он.
Горничная и официант вошли следом. Едва переступив порог, они замерли: их взгляды мгновенно упали на кровать. Горничная вскрикнула, прикрывая рот рукой.
Пьер лежал на спине. Его сухое и тусклое тело напоминало древнюю мумию. Кожа, обтянувшая кости, потрескалась, как пересохший пергамент. Его лицо замерло в гримасе ужаса, остекленевшие и мутные глаза устремились в потолок, а рот широко раскрылся, как будто он пытался вдохнуть последний раз.
– Господи… – прошептал официант, отступая на шаг. Его голос дрожал, как и руки, которые он нервно сжал в кулаки.
Анри сделал шаг вперёд, но замер. Его взгляд остановился на зеркале, стоявшем в углу комнаты. Оно выглядело совершенно обычным, но на его поверхности виднелись слабые отпечатки ладоней, словно кто-то изнутри пытался прорваться наружу.
– Это… – начал Анри, но его голос оборвался, и он покачал головой, не находя слов.
Горничная, закрыв лицо руками, сделала шаг назад, но взгляд её всё ещё был прикован к телу.
– Он… высох, – произнесла она тихо, её голос звучал сдавленно. – Это невозможно.
Анри, стоящий у кровати, медленно повернулся к остальным. Его лицо стало мрачным, глаза полны тревоги.
– Мы должны сообщить об этом инспектору, – сказал он, его голос был резким, но в нём звучало больше подавленной паники, чем уверенности.
Анри быстро вышел из комнаты. Он старался выглядеть собранным, но тревога, поселившаяся в его глазах, говорила громче слов. Направляясь в гостиную, он уже знал, что придётся сказать, но в глубине души надеялся, что всё это окажется лишь наваждением.
В гостиной, погружённой в напряжённое молчание, сидели Поль Дюрок, Ренар и Катрин. Их тела, замершие в ожидании, выдавали подавленность. Анри вошёл, его движение нарушило хрупкую тишину, как треск ветки в лесу.
– Инспектор, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он выдал его напряжение. – Это Пьер…
Дюрок поднял голову, его взгляд сразу стал жёстким. Он встал первым, его движения были резкими, как у человека, привыкшего быстро принимать решения.
– Что с ним? – спросил он, не отводя глаз от Анри.
– Он… – Анри на мгновение замолчал, его голос дрогнул. – Вам нужно увидеть это.
Катрин и Ренар обменялись тревожными взглядами. Лицо Катрин побледнело, её ладони непроизвольно сжались.
– Он мёртв, не так ли? – спросила она, её голос звучал тихо, но в нём не было сомнений.
Анри кивнул, его взгляд был направлен в пол. Поль не стал задавать больше вопросов. Он быстро направился к выходу, кивком приглашая остальных следовать за ним. Катрин и Ренар встали, их шаги звучали тихо, но гулкий звук в коридоре усиливал ощущение тревоги.
Когда они проходили через вестибюль, взгляд Катрин случайно упал на картину маркиза де Сада. Она остановилась, словно её приковали к месту. Её глаза расширились, а лицо стало ещё бледнее.
– Нет… – выдохнула она, но звук был едва слышен.
На картине произошли изменения. Ещё одна из безликих фигур обрела лицо. Это был Пьер. Его черты были изображены с пугающей точностью: пересохшая кожа, глаза, застывшие в остекленевшем взгляде, рот слегка приоткрыт, словно он хотел что-то сказать.
Ренар заметил её замешательство и остановился рядом. Его взгляд последовал за её глазами, и он тоже увидел изменения. Его лицо стало напряжённым, а брови нахмурились.
– Она продолжает брать нас, – тихо произнёс он, его голос был полон скрытой тревоги. – Каждый раз приближая свой финал.
Катрин закрыла глаза на мгновение, пытаясь справиться с нарастающим страхом. Когда она снова посмотрела на картину, её голос прозвучал глухо:
