class="p1">— Понял, — сказал Сергей. — И все-таки, если что обнаружится новое, скажите мне.
— Непременно, — ответил Ефим Ильич и скрылся за дверью.
У себя в кабинете Сергей наскоро набросал план следственно-розыскных мероприятий и отправился в НИИХИММАШ.
Институт размещался в монументальном здании в шесть этажей, с колоннами и барельефами деятелей науки, очевидно, внесшими неоценимый вклад в развитие химии в стране.
Сергей насчитал их восемь человек. Из любопытства он решил обойти институт со всех сторон.
Институт был создан благодаря энергичным действиям его будущего директора Евгения Славина, до этого работавшего научным руководителем Центральной исследовательской лаборатории при азотно-туковом заводе. Он сумел убедить руководство завода и партийные органы района в необходимости создать исследовательский институт при заводе с тем, чтобы самим разрабатывать и внедрять в производство передовые технологии, что должно было поднять престиж и завода, и района. И вместе с этим стимулировать приток финансирования. Партийно-хозяйственные органы откликнулись. Институт был создан.
Злопыхатели и завистники говорили, что Славин создал его под себя, защитил сомнительную докторскую диссертацию и последние годы почивал на лаврах.
До перестройки он не дожил и не стал свидетелем заката своего детища.
В тенистом саду с противоположной стороны от входа в институт Сергей увидел памятник Евгению Семеновичу. Он сидел в кресле, чуть завалившись на бок и несколько запрокинув голову в академической шапочке. В приподнятой руке он держал колбочку и рассматривал результат своих изысканий.
Вернувшись к входу в институт, Сергей вошел в массивные двери.
Отдел, в котором работал Соколов, находился на первом этаже в дальнем конце коридора. Это была небольшая уютная комната с окнами в сад.
— Жалко будет отсюда уезжать, — сказал начальник отдела Юрий Петрович Кузнецов.
— А зачем уезжать? — спросил Сергей.
— А кто нас будет спрашивать? Мы не вписались в постсоветское время. И все потому, что химкомбинат хиреет прямо на глазах. Устаревшее оборудование, отсталые технологии, неблагоприятная конъюнктура. В общем, весь букет накопившихся болезней. Прошло то время, когда он был одним из флагманов отрасли. Наряду с нашим институтом, считавшимся кузницей научных кадров.
— И много кадров вы наковали? — без претензий на иронию спросил Сергей.
— Да как вам сказать… — почесал за ухом Юрий Петрович. — Можно сказать, немало. Но не все кадры были равноценные. Видите ли, наш институт накрепко привязан к производству и несколько оторван от академической науки. Это имело свои плюсы и минусы. Привязанность к производству позволяла варьировать различные переменные компоненты в исследованиях, связанных с продвижением передовых технологий. Именно эта вариативность компонентов в свою очередь открывала широкие двери для произрастания научных кадров. Надеюсь, я достаточно ясно объяснил суть научных изысканий нашего института и сущность защищаемых здесь диссертаций? — улыбнулся Юрий Петрович.
«Несколько витиевато, как, наверно, и некоторые диссертации, но вполне понятно», — подумал Сергей и кивнул головой. Его догадку насчет диссертаций подтвердил Юрий Петрович.
— Иногда они представляли собой несколько — я о кадрах — сомнительную ценность, — сказал он. — Но таков был запрос того времени — давай науку. Вот мы и давали. Какую могли. Но одно могу сказать твердо: если не ученых, то квалифицированных инженеров мы уж точно здесь готовили.
— А что с вашим зданием?
— А что с ним? Лакомый кусочек. Рано или поздно нас отсюда выставят. Это несомненно. А пока у нас за спиной идет торг — как лучше с нами разделаться. Есть планы переоборудовать здание под гостиницу. Или торгово-развлекательный центр. На худой конец, сдать в аренду всевозможным ТОО и ООО. Вплоть до складских помещений. Вот такая безотрадная для нас картина, — вздохнул Юрий Петрович.
По всему было видно, как ему не хотелось расставаться с насиженным местом.
Его можно было понять. Здесь прошли его лучшие годы. От аспирантуры и защиты кандидатской до венца трудовой деятельности — до должности начальника отдела. Правда, теперь от отдела остались рожки да ножки.
— Все мало-мальски толковые ребята разбежались кто куда, — сказал он.
«Включая Василия Соколова», — подумал Сергей, оглядывая комнату с тремя рядами столов.
Было время обеденного перерыва, в комнате кроме начальника отдела и Сергея были еще два парня и девушка, сидевшие в углу. Парни играли в шахматы, и девушка переживала за обоих.
— Это наша Машенька, — сказал Юрий Петрович. — Добрейшая душа. Кстати, работала секретарем у Васи Соколова. А раньше они были в моем отделе. Она до сих пор оформлена у меня лаборанткой. Так что без работы, хотя бы формально, не останется.
— С Машенькой я поговорю потом. А сейчас расскажите, пожалуйста, о Соколове, — попросил Сергей. — Что он собой представлял?
— Что он собой представлял? — задумчиво повторил Юрий Петрович. — В каком плане?
— Как личность и как ваш сотрудник.
— Личность была вполне симпатичная. А как сотрудник… Ну что вам сказать? Исполнительный и добросовестный. Звезд с неба не хватал. Да и где им тут быть? Насколько мне помнится, у него было заочное образование инженера-технолога. При этом он ни дня не проработал на производстве. Но ему в вину это не поставишь. Из года в год наш комбинат свертывает производство. Параллельно с этим идет сокращение кадров.
— А чем он у вас занимался?
— Сбором и обработкой информации по отрасли. Видите ли, помимо научной работы, которая свертывается вместе с производством, мы до сих выпускаем информационный бюллетень и рассылаем его другим предприятиям.
— Возможно, это была не самая интересная для него работа.
— Возможно. Но в другом качестве мне его трудно представить. Во всяком случае, в науке ему места не было. Слишком слаба теоретическая подготовка. Ну сами посудите: заочное образование. Плюс к этому полное отсутствие производственного опыта. Так что, думаю, Василий здесь был вполне на своем месте.
— И все-таки не вполне, раз он ушел в бизнес.
— Признаться, узнав об этом, я был весьма удивлен. Хотя, с другой стороны, когда еще как не в молодости пробовать себя в новых сферах. Но… Вася Соколов и бизнес… Для меня это было весьма неубедительное сочетание.
— Почему?
Юрий Петрович забарабанил пальцами по столу, почесал за ухом и несколько смущенно сказал:
— Видите ли… Мне всегда казалось, что Васе не хватало инициативы, предприимчивости. Согласитесь, качества не последние в бизнесе.
— Пожалуй, что да. И тем не менее ему, похоже, сопутствовал успех.
— Смотря что считать успехом. О бизнесе не берусь судить. Скажу вам другое. В последнее время он несколько раз заходил ко мне советоваться.
— О чем?
— Видите ли, в нем вдруг проснулся инженер, и он стал приходить ко мне с идеями, как усовершенствовать некоторые процессы. Не бог весть какие идеи. Перепевы старого. Но все же… Сам по себе факт примечательный. И вообще, у меня сложилось впечатление, что он несколько
