— А мне нравится, — склонив голову к плечу, заявила Лю. — Очень оригинально и весьма правдиво.
Малыш на картине был и даже вполне симпатичный, но сидел он на свинье, свинья лежала в грязи, а кусок рекламируемого мыла висел над головой счастливого отрока и сиял не хуже золотой монеты. Сбоку шла надпись печатными буквами:
Бодрящая ванна, душистая пена —
Чтоб тело с утра вдохновенно запело!
Бодрящая пена, душистая ванна —
Ты сил зачерпни от щедрот Великана!
— Считаешь? — скептически переспросила Ева. — Представляешь ребенка аристократа в грязи?
— Для этого города вполне сносно, — улыбнулась Лю и указала в сторону переулка, там, в пыли, с блаженным видом валялась здоровенная хрюшка. — Из аристократов здесь только голова, да пару безземельных баронов у него в услужении. Город принадлежит купцам, а им в самый раз.
Ева вздохнула, решив, что в будущем она лично проконтролирует процесс.
— Зато листовки получились очень удачными, — Лю махнула в сторону рыночных ворот. — Посмотрите, как бойко у Яськи получается.
Ева тепло улыбнулась. Яська в нарядном розовом платьице, новых туфельках и с розовыми бантами на голове выглядела ангелочком. Они с Даммаром стояли у входа и раздавали листочки, на которых была нарисована схема прохода к павильону «Великана» и написан очередной шедевр рекламного творчества:
Коль хочешь быть красив и свеж-
Используй «Силу Великана».
В ней блеск волос, и гладкость тел!
В тебе не будет ни изъяна!
Яська безошибочно высматривала в толпе грамотных и денежных клиентов и стопка листов в ее руках таяла.
— Великана не боись, мылом тщательно натрись! — весело декламировала она.
— Дары Великана помогут в быту, женщины смогут вернуть красоту! — не отставал от нее Даммар.
Зазывалы от других павильонов пытались перекричать спевшуюся парочку и направить клиентов к своим хозяевам, но у Яськи с партнером было преимущество, кроме листовок они давал детям по маленькому мылу-пробнику, упакованному в яркую бумагу. Причем по настоянию Лю такие пробники выдавались только богато одетым родителям.
— Нам нужно привлекать денежных покупателей, — объясняла она Даммару. — Тех, кто может себе позволить купить специальное мыло для любимого чада.
И Ева была с ней согласна. Так что конкурентам приходилось орать громче и со злостью и завистью смотреть на успех юных рекламных агентов, потому что за спинами веселящейся парочки маячили хмурые вооруженные охранники.
— Надеюсь, у Агапьи хватит товара…
Безмятежный голос Лю потонул в звоне и грохоте, это на площадь вышел оркестр. В громкой мелодии с трудом можно было услышать бравый марш, зато трубы и барабаны звучали громко и привлекали всеобщее внимание. Оркестр промаршировал мимо и скрылся за поворотом.
— Вам пора, — мягко напомнила Лю.
Да, пора было посетить первую в этом мире игру в лото. Ева в предвкушении потерла руки и улыбнулась хмурому Бурхуну. После вчерашней прогулки наемник щеголял разбитой губой и растоптанным самолюбием. Когда они с дознавателем выбрались на берег Евы занималась планированием и на графов внимания не обращала, что оскорбило обоих мужчин. Бальтазар обвинил в их купании мастера Буша, секретарь лишь улыбался и молчал. А когда остался с Евой наедине выдал гениальную фразу: «Не стоит придумывать ответы, когда оппонент легко придумывает их сам, вам остается лишь молча с ним соглашаться»
— Шата Ева, — наемник пошел рядом. — Хочу извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло, — хмуро произнес он, глядя в сторону. — Но когда вижу этого лощеного хлыща рядом в с вами словно огненный таль вселяется.
— Между нами ничего нет, — Ева тоже не смотрела на мужчину. — Ты нее имеешь права ревновать.
— Если бы вы чуть хуже держались на лошади, вы могли бы пострадать. Не прощу себя, что рисковал вами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сегодня утром точно такие слова ей сказал еще один граф. Лично принес очередной букет роз, в этот раз алых, и с виной в голосе попросил прощения. И звучало это точно так же искренне, но отчего-то не вызвало в душе никакого отклика.
— Шата Ева, — Бурхун протянул руку, но не так и не дотронулся до Евы. — Просто позвольте быть рядом, а там время покажет.
Ева кивнула и с тоской подумала, что любовные треугольники изрядно осложняют жизнь, даже если они всего лишь в воображении некоторых. А ведь где-то еще ищет путь домой законный муж…
* * *
Вейн
— Не понимаешь, говоришь? — Сморщенный туземец в набедренной повязке протянул Вейну половину ореха, наполненную кислой мутной жидкостью. — Дух моря хотел, чтобы ты попал к нам и увидел кое-что. Иди за мной, чужак.
Старый шаман легко поднялся с бревна и направился вглубь джунглей. Вейн пошел следом.
Третий день он торчал на этом острове в ожидании небольшого торгового корабля, который должен был забрать у местных смолу дерева тука, очень ценимую на континенте. Дальше корабль направлялся к берегам Иорхона и Вейн рассчитывал, наконец, попасть домой. Приняли его хорошо, выделили хижину с топчаном, женщины принесли кухонную утварь и поделились зерном. Его здесь добавляли во все блюда, даже в уху. В благодарность Вейн заставил таля воды подогнать к берегу косяк рыбы, обеспечив племя пропитанием на ближайшую неделю. Вот тогда им и заинтересовался шаман племени Вог. Он пришел на закате, долго молча сидел у очага, ночи были холодными и Вейн жег тростник, а потом спросил:
— Что тебя гонит в путь, человек со смертью за плечом?
Вейн удивился такой характеристике, но не стал уточнять, что старик в нем увидел. Племена Моретавии хранили собственные секреты, и никто не знал, на что способны их шаманы. Островное государство объединяло в себе около сорока мелких островов и атоллов, правил Совет шаманов, который собирался раз в год, а на местах жизнью туземцев управляли старейшины. Эти острова никогда не пытались завоевывать, пару раз трипта отправляла к ним своих представителей, но островитяне так и не прониклись верованием в трех богов. Кроме смолы никаких ценностей на островах не было, и на морскую страну махнули рукой.
В первую их встречу Вейн рассказал шаману все. Кто знает, что это было, собственное желание или магия старика, но ему захотелось поделиться. Он вспомнил детство, не самое, наверное, счастливое, но мирное и сытое, годы обучения в Ордене, службу, женитьбу, плен… Старый шаман выслушал и ничего не сказал, лишь, когда уходил, положил сухую теплую ладонь на грудь и произнес два слова:
— Здесь пусто.
— Что это значит? Никого не люблю? Но любовь — участь простых людей, заклинатель любить не может, привязанности губят.
— Глупый человек. Не заполнишь — исчезнешь.
Вейн еще не раз спрашивал, что имел ввиду шаман, но старик лишь грустно улыбался и только раз ответил:
— Если сам не чувствуешь, как объяснить?
Вейн так ничего и не понял, но решил уточнить другое.
— Ты сказал, я человек со смертью за плечом. Это те, кого я убил?
— Костяной стоит позади тебя и ждет, когда ты ошибешься, чтобы забрать, — просто ответил шаман. — Кто держит тебя, заклинатель?
Вейн медленно качнул головой. Что за странные вопросы?
— Меня держит долг.
— Глупец! — разозлился старик. — Долг не станет держать тебя за руку, когда Костяной придет за тобой! Долг не встанет перед стрелой, чтобы защитить тебя. Пока не поймешь, Костяной будет ждать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Больше они на эту тему не разговаривали, хотя Вейн и пытался расспросить старика, но шаман только злился и разговаривать на эту тему не хотел. И вот сегодня он повел его к святому месту — водопаду Духа.
