и не услышал. ЛЮБОВЬ. Ребята, это ИСТОРИЯ ЛЮБВИ! Ясно?» В эфире повисла смущенная тишина, пока ведущие Уолтерс, Сойер, Робертс и Браун осознавали сказанное Шервудом. Возможно, американцам, принадлежащим среднему классу, не так уж и понравится остроумная шутка о судьбе предыдущих королев по имени Кэтрин (Екатерина Арагонская развелась, Екатерина Говард была обезглавлена), которую я так старательно готовила. Все пришли к выводу, что хотели бы из свадебных мероприятий посетить только задуманную Пиппой частную дискотеку для жениха и невесты в Букингемском дворце и завтрак с сэндвичами с ветчиной, который проводил наутро принц Гарри.
На любой свадьбе случаются незапланированные моменты. Накануне Уильям провел беспокойный вечер в Кларенс-хаусе: младший брат поддерживал и подбадривал его. После ужина с отцом оба принца неожиданно решили вместе поприветствовать толпу, собравшуюся на улицах вокруг аббатства. Сердце замирало от того, какими высокими, энергичными и очаровательными выглядели сыновья Дианы. «Иногда я по-прежнему думаю о них так, будто одному пятнадцать, а другому тринадцать… будто они невероятно непослушные подростки. А они тем временем выросли в молодых мужчин, готовых к новой главе в жизни Уильяма. Невероятно», – признался журналистам Коллин Харрис, бывший королевский пресс-секретарь.
По случаю свадьбы Королева даровала старшему наследнику титул Его королевского высочества герцога Кембриджского, графа Стратерна и барона Каррикфергуса. К огромному разочарованию представителей Военно-воздушных сил Великобритании, Уильям, проходивший тогда службу в звании капитана авиации, надел не их форму, а огненно-красный с золотом мундир Ирландского гвардейского полка. Это одно из тех решений, которые казались его, но на самом деле были продиктованы верховным главнокомандующим – Королевой. «Скажем так: ты не всегда получаешь то, чего хочешь», – шутил по этому поводу принц. Меньше чем через три недели Ее величеству предстояло нанести первый визит в независимую Ирландскую республику – неслыханное событие. Форма Ирландского гвардейского полка, которую надел жених, стала первым проявлением мягкой силы королевской государственной власти.
Кейт стала герцогиней, членом британской королевской семьи. Свадебное платье от модного дома Александра Маккуина (дизайн разработала Сара Бёртон) отлично отражало царственную уверенность. С узкого балкона, откуда велась трансляция, мы видели это восхитительное одеяние из белого и цвета слоновой кости атласа и газара[54]. Верхняя часть была отделана кружевом, юбку вручную шили в королевской школе вышивания во дворце Хэмптон-Корт, шлейф достигал в длину почти трех метров. Облегающий лиф и приподнятые плечики придавали платью сходство с нарядами Средневековья, а Кейт – с королевой Гвиневрой. Укладывать волосы по требованиям высокой моды невеста не стала: по длинным блестящим локонам Уильям ее «узнает», так она сказала. Мягкую и прозрачную шелковую вуаль удерживала на голове тиара «Гало» из коллекции Cartier: ее одолжила Кейт Королева. Изначально это украшение было куплено Георгом VI для своей жены, Елизаветы Боуз-Лайон. У Кейт был идеальный образ, но Пиппа, которая была на свадьбе подружкой невесты, одержала последнюю победу в соревновании между сестрами. Интернет буквально взорвался от ее фотографий: невероятно узкое атласное платье цвета слоновой кости опасно обтягивало роскошные формы Пиппы, подчеркивая выдающуюся «корму».
В день, когда в Великобритании каждый уважающий себя подросток спешил выложить на своей странице в социальных сетях упомянутую выше «корму», каждая уважающая себя мать мечтала выглядеть как Кэрол Миддлтон. На ней был сшитый на заказ зелено-голубой комплект от Кэтрин Уокер – платье и пальто в цвет, – выделявшийся среди прочих нарядов современным кроем, удивительно подходящим событию. Шляпка того же оттенка казалась щеголеватой, но не вызывала улыбки – в отличие от множества других украшенных перьями сооружений. Например, на голове герцогини Корнуолльской, леди Брекнелл, красовалось нечто, по размерам напоминавшее круизный лайнер, а принцесса Беатрис выбрала головной убор, похожий на розового шерстяного осьминога – или это были не щупальца, а рога? Майкл Миддлтон, облаченный в серый парадный костюм с атласным жилетом, выглядел сногсшибательно. Кэрол была катализатором, необходимым для того, чтобы эта свадьба состоялась, а Майкл – скалой, на которую можно опереться.
Накануне Миддлтоны выкупили все 69 номеров отеля Goring, расположенного напротив Букингемского дворца. Там разместилась их семья и все друзья. Для Королевы это решение стало источником очередной головной боли. Goring обычно служил местом проведения вечеринок для сотрудников дворца, в нем ночевали гости, для которых не нашлось места, а еще останавливались дальние родственники королевской семьи и множество важных особ, прибывавших с визитами из-за рубежа. Королеве пришлось приветствовать всех, кого хватило времени увидеть, в отеле Goring, а затем отправиться еще и в отель Mandarin Oriental в Гайд-парке, чтобы лично поприветствовать представителей других королевских семей: испанцев, датчан, бельгийцев и норвежцев. Менее надежных гостей пригласили на прием с шампанским и колбасками в Ланкастер-хаус. Друзья Уильяма по военно-воздушным силам получили в подарок кружки и подушки с изображением жениха и невесты.
Логистика свадьбы являла собой отдельное произведение искусства, созданное командой во главе с Джейми Лоутером-Пинкертоном, который сталкивался с гораздо более сложными оперативными задачами во время службы в воздушно-десантных войсках. Его сын, Билли, был одним из тех двух мальчиков-пажей в белых гольфах и туфлях с пряжками, которые стояли рядом с облаченной в лимонно-желтый наряд Королевой на балконе Букингемского дворца. Лоутеру-Пинкертону удалось придать монархии лоск, необходимый для столь масштабной трансляции. В благодарность Королева произвела его в кавалеры Королевского Викторианского ордена. Уильям и Кейт удостоили Лоутера-Пинкертона еще большей чести: они пригласили его стать одним из крестных отцов своего первенца, принца Джорджа.
Если сегодня спросить у персонала дворца, чем им больше всего запомнился тот день, они скажут, что каким-то непостижимым образом на свадьбе обошлось без драм. В 2007 году вышло интервью Сары Гуделл, которая на протяжении двенадцати лет занимала должность заместительницы личного секретаря принца Чарльза. Она рассуждала о том, как помолвка с Уильямом (если она все-таки случится) изменит Кейт:
«На ее плечи ляжет очень тяжелый груз ожиданий. Один из придворных повернулся к принцессе Диане после помолвки и сказал ей: "Через четыре года вы станете абсолютной и неисправимой стервой". Не хочу отзываться в таком тоне о Кейт, но ее жизнь определенно изменится радикальным образом».
Несмотря на эти прогнозы, Кейт Миддлтон выглядела самой уравновешенной невестой в мире: никаких слезливых сцен, никаких приступов паники в последнюю минуту, никаких истерик на встречах, посвященных попыткам рассадить в аббатстве 1900 гостей. У нее была своя преданная команда из двух человек, обеспечившая выполнение ее желаний. «Они работали на износ, но при этом много смеялись и по вечерам открывали вместе с Кейт бутылку пино нуар», – рассказывал один из сотрудников. Говорят, единственное, о чем в день свадьбы беспокоилась невеста, – это чтобы на записи не попало урчание у нее в животе.
По словам доктора Роуэна Уильямса, архиепископа Кентерберийского, проводившего церемонию, подготовка к ней словно подарила жениху и невесте ощущение покоя:
«Они знали, что делают, все продумали, хорошо знали друг друга и даже прошли через то, что может стать значимым опытом для пары: восстановили отношения после разрыва. Думаю, иногда это только укрепляет чувства. Важно спросить себя: "Правда ли я хочу именно этого? Правда ли это тот самый человек?"»
Королева, по его воспоминаниям, очень обрадовалась, обнаружив, что пара выбрала местом венчания Вестминстерское аббатство, где выходила замуж и короновалась она сама, а не собор Святого Павла, за которым закрепилась печальная ассоциация с союзом Чарльза и Дианы.
Поколения родителей мужей и жен сетовали, что, стоило кому-то из королевской семьи объявить о своем союзе с их отпрыском, как их самих тут же тактично просили исчезнуть. Уильям тогда уже называл Майкла Миддлтона «отец» и ясно дал понять: подобная история не повторится. Родители Кейт подчеркнули свое независимое положение, настояв на том, что разделят с Королевой и принцем Чарльзом расходы на свадьбу. Говорят, они потратили около 250 000 фунтов. Советники дворца в комментарии для The Telegraph настаивали: королевская семья и семья Миддлтон «на равных» будут принимать участие в жизни молодой пары. И все поверили. Однако потом Кэрол
