в ее отсутствие искренне обсудить все с отцом и Королевой. Иронично, но история повторилась: как когда-то в 1981 году Филипп упрекнул сына в том, что неопределенность его отношений с Дианой вредит ее репутации, так и Чарльз счел, что несправедливо подставлять Кейт под удар прессы, пока решение о помолвке не принято. В обоих случаях можно было просто предоставить девушкам больше защиты, однако для Дворца важнее оказывалось избежать видимости одобрения этих отношений со стороны Короны. Королева всегда делала выбор в пользу выжидания, а не атаки. Если ее старший внук готов предпринять маневр, который принц Уэльский в холостяцкие годы называл «большим рывком» (la grande plongée), его союз будет самым важным событием со времен свадьбы Чарльза и Дианы. И Королева, мягко говоря, беспокоилась о возможном крахе этого брака. Ей хотелось быть уверенной: Уильям делает выбор в пользу правильной женщины. Ради этого она отказалась ото всех традиционных правил королевских романов: разрешала им устраивать свидания в коттеджах, жить вместе в университетские годы и даже оставаться в Кларенс-хаусе.
Для Кейт то, что Уильям не приехал на празднование Нового года, стало колоссальным унижением, и дальше становилось только хуже. Все были уверены: принц сделает ей предложение на двадцатипятилетие. 9 января 2007 года пресса весь день толпилась у ее квартиры в Челси. Вместо привычной спокойной улыбки от Кейт они получили раздраженные взгляды. Уильям позвонил ей и извинился. Он выпустил заявление, подобных которому еще никто не делал. По словам принца, пресса преследовала Кейт, и сейчас он больше всего хочет, чтобы ее оставили в покое. Он посоветовал ей обратиться к Джерарду Тирреллу из Harbottle and Lewis и составить обращение в Комиссию по жалобам на прессу. Даже Дэвид Кэмерон, лидер партии тори, был «обеспокоен тем, сколько людей собралось на пороге Кейт Миддлтон».
II
Для девушки вроде Кейт – сдержанной и привыкшей сохранять достоинство – это был ад. Она не хотела обращаться к адвокату. Ей нужно было кольцо! «Она открыто признавала, что ждет от Кларенс-хауса официального заявления», – сообщал источник. В марте пара уехала в отпуск на склоны Церматта, и оба чувствовали себя неловко. На фотографиях они выглядели скучающими – и скучными из-за одинаковых охотничьих костюмов из зеленого твида. Уильяму не нужно было лишний раз указывать (хотя пресса все равно постоянно это делала), что он постепенно становится не таким привлекательным и теряет волосы, превращаясь в копию собственного отца. Источник из его круга обронил унизительную для Кейт фразу: принцу всегда нравилась Кейт, но он никогда не считал ее «той самой». Он вообще был «слишком молод, чтобы остепеняться, и хотел продолжить карьеру в армии».
«Все веселье закончилось, – жаловался, по слухам, Уильям. – Не хочу потерять последнюю свободу». Его легко понять. С самого рождения любой выбор принца был заранее определен.
Возможность показать, что именно он имеет в виду, предоставилась, когда полк второго лейтенанта Уэльса – «Королевские и синие» (Blues and Royals)[50] – перевели на базу «Бовингтон» в Дорсете для обучения танковой разведке. Есть фотография, на которой он одной рукой обнимает привлекательную светловолосую студентку (которая позднее описала его как «идеального джентльмена»), а другой обхватывает грудь брюнетки из Бразилии. Ходили слухи, что у него были короткие романы с несколькими «молодыми женщинами, имевшими хорошие связи». Газета The Sun цитировала слова одной из подруг Кейт: «Ее беспокоит, что Уильям не уделяет ей достаточно внимания. Она застряла в Лондоне, а он ведет офицерскую жизнь в Дорсете. Кейт очень расстраивается оттого, что их отношения, похоже, стремительно откатываются в развитии».
Смерть второго лейтенанта Джоанны Йорк-Дайер, близкой подруги и коллеги по Сандхёрсту, с которой Уильям проходил подготовку в полку, выбила его из колеи еще сильнее. Джоанне было двадцать четыре года. Она несла службу в Ираке в составе разведки. Бронемашина, в которой она ехала, наткнулась на мощный дорожный фугас, весь экипаж – их было четверо – погиб. Для Уильяма это стало печальным напоминанием о том, на какие жертвы шли его сослуживцы, пока сам он оставался в безопасном коконе. Нечего было и думать о том, чтобы отправиться на линию фронта: это превратит в мишени всех, кто окажется рядом. Значит, по-настоящему служить родине принц не сможет, он должен вечно оставаться на тренировочных полях. Получается, никакой миссии у него нет.
В апреле Уильям позвонил Кейт, когда она была на работе в офисе Jigsaw, предложил «покончить с этим» и расстаться. Она отпросилась с совещания и нервно расхаживала по парковке целый час: именно столько длился тот искренний разговор, разбивший ей сердце. В отчаянии она поступила так, как поступала в подобных случаях всегда: отправилась в Баклбери. Фирма предоставила ей отпуск по семейным обстоятельствам. Кэрол Миддлтон взяла дело в свои руки, пока ее дочь переживала падение в бездну. Сначала она отправила Кейт в Дублин на художественную выставку подруги. Потом придумала ей дело: нужно было составлять и редактировать каталоги для Party Pieces. Нравится фотографировать? Можно заняться съемкой декоративных капкейков для сайта.
Стратегия возвращения Уильяма заключалась, по словам Стефани Марш из The Times, в следующем:
«Устрой себе отпуск в компании других бывших подружек [Уильяма] и восстанови силы. Пусть восхитится тем, что ты не ревнуешь, а потом забеспокоится о том, что вы там вместе обсуждаете. Пересмотри свои взгляды на постоянное вмешательство прессы. Позаботься о том, чтобы, делая все это, как можно чаще попадать в объективы фотографов».
Помощь Пиппы в исполнении этого плана оказалась очень полезна. Она только что окончила Эдинбургский университет и теперь могла вместе с сестрой предаваться развлечениям в лучших традициях песни «Девочки просто хотят повеселиться» (Girls Just Wanna Have Fun). Прощай, зеленый твид! С нарастающим беспокойством Уильям просматривал фотографии Кейт, которая поздно ночью в коротких юбках возвращалась из тех же клубов, куда они ходили когда-то вместе. В том, что она записалась в женскую команду драгонбота под названием «Сестринство», можно было даже усмотреть феминистический выпад. Девушки должны были пройти на веслах через Ла-Манш в рамках благотворительной акции по сбору денег для помощи детям. Впрочем, если присмотреться, это решение уже не будет казаться таким уж смелым. В состав команды входила модель, закупщица модных товаров, консультант по недвижимости и спонсор хедж-фонда. Вскоре берега уже кишели папарацци, пытавшимися сделать удачный кадр: Кейт, загорелая, в облегающей футболке, занимала на тренировках место рулевого.
К июню Уильям начал осознавать: его бывшая девушка – такая же желанная добыча, как и он сам. Она красива, уверена в себе, соприкоснулась с королевской жизнью – подходящая жена для герцога или мультимиллионера. Глазом не успеешь моргнуть. Принц Гарри, который тогда крутил странный роман с Челси Дэви, красавицей из Зимбабве, выступал на стороне Кейт. Он называл ее «старшей сестрой, которой у него никогда не было». Естественно, Уильям вскоре захотел возобновить отношения. Кейт отстранялась, наслаждаясь его мучениями, но в конце концов приняла приглашение на вечеринку под названием «Для чертовски непослушных» (Freakin' Naughty), которую устраивали на базе «Бовингтон» по случаю окончания подготовки. На вечеринке Кейт появилась в костюме сексуальной медсестры. Наследник престола, по слухам, весь вечер увивался за ней, как «потерянный щенок». Наряжен он был в удивительно дурацкие облегающие шорты и полицейский шлем. Вскоре машину Кейт уже видели то въезжающей, то выезжающей из ворот Кларенс-хауса. А потом вся «толпа Миддлтонов» вдруг получила места в королевской ложе на концерте в память о принцессе Диане 1 июля 2007 года. Уильям и Гарри устроили его на стадионе «Уэмбли». Большую часть вечера Гарри провел, целуясь с Челси. Кейт же сидела на пару рядов позади Уильяма, предпочитая сохранять дистанцию. Это дало ей возможность и почтить память Дианы, не перетягивая внимание на себя, и оставить прессу теряться в догадках.
III
«Кейт освобожденная» наделала в прессе много шума. Даже слишком много: Дворец начал беспокоиться, а потом впал в панику. Трудно было не заметить постепенно выстраиваемый образ восходящей звезды, которой удалось сбежать из клетки. Слишком уж похож он был на – упаси Боже! – образ Дианы, чью память
