Беатрис обратила внезапно изменившееся лицо к Майоре:
— Какая же ты злобная! Вспомни, когда-то давно ты была против рождения Марии и Себастиана, — запальчиво воскликнула она, не страшась быть услышанной кем-то посторонним. — Столько лет водила бедную маркизу за нос, твердя ей, что она бесплодна и опаивая ее сорными травами. Это чудо, что моя дражайшая голубка смогла родить и, что дон Лоренсо пощадил тебя и не выгнал вон, узнав о твоих темных делишках. У доньи Каролины было огромное сердце, она простила тебя. Я думала, ты усвоила урок и оставила свои проделки в далеком прошлом. Но ты никогда не изменишься! Ты, как старая паучиха продолжаешь плести свои невидимые, липкие сети и терпеливо выжидаешь, когда в них угодит очередная жертва!
Каталина не верила собственным ушам. Неужели страшные обвинения, которые с несвойственной ей горячностью бросала Беатрис в лицо Эуфимии были правдой? А знал ли Себастиан обо всех искусных уловках своей тетки, этой коварной старой девы?
— Не моли чушь хоть сейчас, праведница ты наша, — в ответ огрызнулась Эуфимия, сверкая черными глазами, похожими на угли из жаровни. — Это все родовое проклятье, кое следует остановить. Неужто сама не видишь, как мучается наш сеньор? Зачем подвергать тем же пыткам и его дитя? Все ясно, как божий день!
— Не оскверняй своим грязным языком имя Всевышнего, ведьма! — крикнула в порыве ярости Каталина. — Ты не имеешь никакого права произносить его, ты — убийца детей! Убирайся прочь! Не желаю больше тебя здесь видеть!
Под мрачными сводами замка раздался визгливый, почти истерический хохот.
— Ну, нет, ваше сиятельство, — Эуфимия вскочила на ноги и ужом проскользнула между Беатрис и Каталиной, цепкими пальцами хватая последнюю за локоть. — Вы мне не указ! Теперь я распоряжаюсь здесь по личному повелению вашего мужа и сеньора, прелестная маркиза. Стража! — завопила она так громко, что двое прибывших из Сент-Ферре охранников прибежали с улицы, недоуменно выпучив глаза в поисках незримых врагов. — У меня есть личный приказ маркиза. Кто из вас двоих умеет читать?
Проворно, словно за одно мгновение успела скинуть, по меньшей мере, лет тридцать, повитуха извлекла из складок пышных юбок сложенный вчетверо чуть помятый лист бумаги и протянула одному из стражников.
— Прочти.
Высокий здоровенный детина с глуповатым выражением лица отрицательно замотал головой.
— Я не умею читать, и Хосе тоже, — пробасил он, указывая на товарища, немногим ниже его самого.
Беатрис, тяжело пыхтя, вырвала листок из крючковатых пальцев Эуфимии и вслух прочла содержимое, намеренно опуская неприглядные детали замышлявшегося злодейства, дабы они не стали предметом досужего обсуждения:
— «Как только прибудешь в Кастель Кабрерас, не тяни с тем, зачем я позвал тебя… На случай, если меня не окажется в замке, все равно выполни задуманное… даже, если маркиза воспротивится этому. Позволяю применить любые меры, которые сочтешь разумными. Я тебе доверяю, не подведи меня. Себастиан», — повертев в руках записку, экономка протянула ее Каталине. — Это подчерк сеньора де Кабрера, — глухим голосом подтвердила она.
Маркиза едва взглянула на письмо, и перед ее глазами все поплыло. Как Себастиан мог поступить с ней столь жестоко? Как он мог уничтожить все то хорошее, что было между ними одним росчерком пера? Боль. Снова боль. Это было невыносимо.
— Вы слышали распоряжение сеньора. Повторять, я думаю, не имеет смысла. Кто откажется подчиняться мне, тот пойдет против воли маркиза. Найдутся ли здесь такие смельчаки? — процедила сквозь зубы Эуфимия, аккуратно складывая записку и обращаясь к охранникам из Сент-Ферре. — Нет? Ну, вот и славно. Проводите донью Каталину до ее покоев и оставьте там. Ключ от комнат будет у меня. Не хочу, чтобы случилось непредвиденное.
— Ну, это уж, ни в какие ворота, — подбоченившись, возмутилась Беатрис. — О том, чтобы держать маркизу взаперти, не было и речи!
— Зато было сказано, что я могу применить любые меры, которые сочту подходящими.
Пока шел спор межу Эуфимией и Беатрис, Каталина стояла, отрешенно уставившись в пустоту и думая о том, что могло послужить причиной странного поведения Себастиана. Он так свободно распоряжался их жизнями, ее и ребенка, что от этой мысли внутри нее все холодело. Разве перед поездкой он не дал ей надежду на благополучное разрешение? Или это была лишь глупая иллюзия? А когда ничего не понимающие стражники пожелали сопроводить сеньору в ее покои, Каталина с безразличным видом подчинилась им, не проронив ни слова. Беатрис кинулась следом, жалобно причитая и без устали вытирая текущие по пухлым щекам слезы. Майора же не отставала ни на шаг, строго следуя предписаниям племянника.
За всеми драматическими перипетиями, разворачивающимися в серых стенах Большого зала Кастель Кабрераса, никто не заметил ярких юбок, украдкой выглядывавших из-под тяжелых портьер, плотно прикрывавших вход в другую часть замка. Узнав то, что было нужно, их обладательница быстро скрылась за занавесями, оставляя после себя терпкий аромат горной камелии.
Глава XV
Каталина металась по комнате как загнанный в ловушку зверек. Неужели у нее не осталось никакого выхода, чтобы уберечь ребенка от злого умысла, спасти от безобразных рук злобной повитухи с горящими как у самого черта глазами? Ибо старая гадалка не скрывала, как упивается данной ей властью, с ехидством и неприязнью поглядывая на молодую маркизу. А когда покидала комнату, то и вовсе обмолвилась фразой, повергшей Каталину в неописуемый ужас. Повернувшись на пороге, Эуфимия Майора почти беззвучно прошептала своими тонкими, высохшими губами, чтобы ее могла слышать одна Каталина:
— Хорошенько отдохните, ваше сиятельство, завтра поутру вам понадобятся силы. Подобные процедуры болезненны и крайне опасны, в такие минуты смерть всегда витает поблизости.
Это не было простым предупреждением, последние слова Каталина расценила как неминуемую угрозу. И тут ей стало по-настоящему страшно. Слезы тонким ручейком потекли по бледным щекам, из груди вырвались короткие, сдавленные рыдания, она бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Неизвестно сколько времени прошло, пока она горестно вздыхая и проливая слезы, жалела себя, впадая в отчаянье и сокрушаясь о своей несчастной доли, как внезапно за дверью послышалось негромкое постукивание. Каталина настороженно прислушалась к неясным шорохам снаружи, а меж тем приглушенный звук повторился и к нему прибавился еще чей-то шепот. Каталина спустила ноги с постели и босиком, на цыпочках приблизилась к двери.
