Читаем без скачивания Меморандум киллеров - Фридрих Незнанский

Естественно, этим эпизодом участие Бекоева в преступной деятельности, которой занимался Волошин, не могло ограничиться, но в данный момент других фактов Грязнову не требовалось, это уже дело будущего. Однако обещание было им дано. В том смысле, что никто не узнает, где содержится Султан.

Ну а что касается Грицука со Швидко, тут и рассуждать особо не о чем. Суд, если сочтет возможным, переведет их из сообщников обвиняемых в свидетели или, может быть, ограничится условным наказанием — с учетом их искреннего раскаяния и явки с повинной. Это уж как повезет, и они сами об этом хорошо знают.

Так что вот, компания-то собирается внушительная. А когда лопаты станут копать глубже и шире, вообще неизвестно, какие залежи людской подлости откроются…

И что теперь?

— А теперь, — как бы подвел окончательные итоги Александр Борисович, — я предлагаю провести несколько отвлекающих и, напротив, некоторым образом провоцирующих наших фигурантов акций, которые позволили бы нам, уважаемые коллеги, в нужную минуту взять их всех скопом. Исключив при этом любую возможность их общения между собой. А задействован в операции будет, помимо нас с вами и согласно договоренности с руководством, спецназ ФСБ — во избежание возможной утечки, это понятно. Поэтому под ногами у «тяжелых» желательно все-таки не путаться. А в принципе, нам с Вячеславом дан карт-бланш.

— Дан приказ ему на запад, а ей в другую… — фальшиво затянул Филя, которому долгая серьезность во всех видах обычно претила. — Не, не то! На запад поедет один из них, на Дальний Восток — другой! Это нам, Сан Борисыч, понятно. Но вот у меня возник вопрос, дорогие мои начальники. А скажите вы мне, господа киллеры, раз уж вы взялись за этот не самый почтенный труд, вы что же, и «контрольные выстрелы» собираетесь сами производить? Или все-таки поручите это дело тому, кто умеет лучше?

— Филя, не наглей, — хмыкнул Голованов и дипломатично разъяснил остальным: — Возможно, его выражение «не путаться под ногами» малость задело. Как профессионала.

— Нет, зачем же, грамотно сформулировано, — не меняя сосредоточенного выражения лица, кивнул Турецкий. — Но есть существенная поправочка, уважаемый Филипп Кузьмич. Да, мы — киллеры, как вы изволили выразиться. Но мы с Вячеславом не убийцы — это во-первых. Отстреливаем выборочно — во-вторых. А если уж совсем честно, так сказать, в-третьих, то даже и не отстреливаем, а ловим на мушку. Предоставляя последнюю акцию вам. А вот теперь, если позволите, два слова о самих акциях…

Глава одиннадцатая

НАЧАЛО КОНЦА

1

Двое подполковников из МУРа — Александр Савостин и Николай Арбузов — неторопливо поднимались по красиво оформленной искусственными вьющимися растениями мраморной лестнице казино «Вертушка» на второй этаж, где размещались небольшой уютный ресторан, подсвеченная снизу круглая танцевальная площадка и несколько индивидуальных кабинок, предлагающих гостям краткое уединение.

«Уединяться» муровцы в настоящий момент, естественно, не собирались. Им было «назначено».

Несколько дней назад Сергей Сергеевич Межи-нов, который, собственно, и «курировал» московские игорные заведения, вел переговоры с Тофиком Гасановым, хозяином этой «злачной точки». Он предлагал, ни много ни мало, сменить «крышу», что, по его мнению, было бы вполне нормально и естественно, а на взгляд Тофика казалось полнейшим абсурдом.

— Ну как, сами подумайте, уважаемый, я скажу Рафику и его «отморозкам»? Слушай, ты больше сюда не ходи, да? У меня теперь другая «крыша», да? А он что скажет? Он ничего не будет говорить, уважаемый, он скажет: «Вай, какой пожар случился!» Это мне надо, уважаемый?

— С Рафиком твоим я и разговаривать не буду, не дорос еще. С ним другие хорошо поговорят, если ты его так боишься. А у меня он давно уже на учете, вот так. Короче, кончаем базар, подъедут мои люди, и ты подпишешь бумаги, которые они подвезут тебе от меня. Там все будет сказано — за что, сколько, ну и сроки сами определите.

— Но, уважаемый!.. — почти взмолился рыхлый и потный Тофик, которого перспектива, нарисованная полковником Межиновым, никак не устраивала.

— Я все сказал. И смотри мне, чтоб у тебя раньше времени действительно пожар не случился. И здесь, в «Вертушке» твоей, и в Голицине, где у тебя такой красивый дом, а? Ну, думай быстро, а людей я подошлю. И Рафика возьму на себя, так и быть, раз уж ты его сильно боишься…

Рафаэль Перунян, уроженец Баку, стремительно набирал «криминальный вес» среди московских азербайджанцев, игорный бизнес которых решительно, и даже отчасти беспощадно, брал под свой контроль. В другие кавказские диаспоры он пока не лез, там хватало своих авторитетов. Вряд ли он действовал самостоятельно, скорее всего, за его спиной стояла более серьезная и крупная, чем этот «отморозок», фигура. Поэтому его боялись и старались не вступать в конфликты. А «крыша» и есть «крыша», не он, так придет другой, этот хоть процент берет, а тот, глядишь, все забрать захочет…

Межинов все это знал. Они с Вадимом Лыковым не раз обсуждали вопрос о том, как отодвинуть уж больно наглеющего бакинского армянина в сторонку, и решили в конце концов поручить это дело все тому же Стасу Чураеву с его ребятками — отчасти и в отместку за то, что они едва не провалили им дело с Юркиным. От Стаса многого не требовалось, он должен был разъяснить Рафику банальную по нынешним временам мысль, давно уже высказанную самим российским правительством: «Надо делиться!» Не поймет, скажет: «Нэ знаю по-русски» — перевести на тот язык, который он понимает.

Стрелка и последовавшая за ней короткая разборка, которая вскоре произошла в подмосковном ресторане с символическим названием «Русь», кажется, убедила Рафаэля, что путаться под ногами у серьезных людей не стоит. Ему было предложено оставить в покое Тофика Гасанова. И он был вынужден согласиться, но подлянку в душе затаил. Однако это уже никого не колыхало…

После решительного и недвусмысленного указания полковника Межинова весьма нерешительный Тофик долго прикидывал, как ему следует поступить. Но, ничего путного не придумав, решил посоветоваться с дядей. Рустам Алиевич держал знаменитый московский ресторан «Узбекистан» и пользовался большим авторитетом среди земляков. Выслушав жалобы племянника, Рустам Алиевич, несколько озабоченный непонятными действиями сотрудников хорошо известного ему Вячеслава Ивановича Грязнова, пообещал Тофику лично обдумать этот вопрос. А затем он позвонил генералу, благо его визитная карточка всегда лежала на самом видном месте — под стеклом изящного стола с кальяном в его «рабочем кабинете»…

Конечно, такие «скользкие» вопросы лучше решать в приватной обстановке. И Рустам нашел повод пригласить Вячеслава Ивановича посетить известный ему кабинет — сделать приятное хозяину по случаю того, что, как говорится, на «малой родине», в Баку, у него родилась очередная, четвертая по счету, внучка, которую назвали Тамарой. Наверно, в честь Тамары-ханум, гениальным талантом которой и сам Рустам, и наверняка Вячеслав Иванович восхищались, когда были совсем еще молодыми.

Что делать? Конечно же не ради внучки приглашал Рустам, это понятно. Но, следуя традиции, Грязнов заехал в ювелирный магазин и купил серебряную чайную ложку в отдельном футляре. На Руси говорили — «на зубок». Ее и вручил Рустаму. Тот принял с почтением, подержал в руках и отложил в сторону. А затем перешел к своей проблеме, ради которой, сразу понял Вячеслав Иванович, и устроил этот ненужный спектакль. Мог бы и просто сказать: «Разреши, подъеду?» — или просто позвать пообедать. Ох уж эти восточные церемонии!

Словом, немного выпили, перекусили, после чего и услышал Грязнов, чем занимаются его сотрудники. «Да что ж они так охамели-то?! — уже не скрывая своего отчаяния, подумал Вячеслав Иванович. — Неужели, действительно, ничему нет предела?!»

Рустам видел, как неприятно было генералу. Он даже рискнул подумать, что Вячеслав Иванович не в курсе действий своих подчиненных, хотя как это может быть сегодня?.. Он вообще хотел, чтобы генерал, ну, как-то умерил немного аппетиты своих полковников, есть же и разумные суммы. Ну почему сразу сорок процентов?!

«Господи, — снова захлестнул Грязнова гнев, — да что ж такое творится?!»

— Спасибо, Рустам, дорогой, угостил — во! — Вячеслав Иванович ладонью провел по подбородку. — А теперь послушай меня и скажи своему племяннику следующее. Но сперва ответь: ты веришь, что я мог дать им такое указание?

Рустам многозначительно поиграл густыми бровями, поджал губы и произнес с натянутой улыбочкой:

— Вячеслав Иванович, ты меня прости, я разве не понимаю, как нелегко людям жить?.. На их-то смешную зарплату… Прости, если я сказал лишнее, в конце концов, Тофик не этого боится, а что однажды явится этот Перунян и потребует оплатить неустойку и долг, который все время капал, пока его не было… Понимаешь меня?