Вроде бы эти двое слишком разные и слишком уж тихо себя ведут, чтобы прямо сейчас хвататься за нож но…
Никогда не знаешь, чего следует ожидать от того или иного индивидуума.
– М-да, – сказал кот. – Четыре утра – не самое плохое время для смерти. Предрассветный час, его еще называют Часом Волка. Лес, тишина, бегущий по соседству ручей – что еще может понадобиться для дуэли между двумя достойными противниками? Вы понимаете, о чей я говорю, сударь?
– Вполне, – кивнул Илья.
– Я очень рад этому. Всегда приятнее биться с понимающим человеком.
– Да, – кивнул Илья.
Кот допил медовуху, поставил свой стакан на стол и на не слишком твердых лапах поднялся со стула. Хвост его торчал если не трубой, то уж точно ершиком для ее прочистки.
– Я вас уважаю, сударь, – сказал кот. Его повело в сторону, и, чтобы не упасть, он оперся левой лапой на стол.
Кота крючило и сгибало в три погибели.
– Наверное, я слишком мрряу… много выпил и не рассчитал градус, – промолвил он пьяным голосом, в котором все больше проскальзывали кошачьи интонации. – Думряю, мне надо пойти и поспать, чтобы быть в формяу перед нашим свиданием.
– Точно, – сказал Илья Муромец.
– Тогда я пойду, – сказал кот, убрал со стола лапу и пошатнулся.
Кинжал со стильной рукояткой, которая не нарушала баланс и делала орудие вполне годным для метания, летел в не защищенное кольчугой горло богатыря, но вонзился в подставленную Ильей Муромцем руку.
Правой верхней лапой кот схватился за шпагу, а левая нырнула в ботфорт за следующим кинжалом, но в тот же момент булава, которую Муромец никогда не оставлял вне пределов досягаемости, врезалась коту в голову и отбросила его к противоположной стене. Повисев на ней некоторое время, кот сполз на пол, жалобно мяукая. Муромец стиснул зубы, вытащил из руки застрявший в ней кинжал и подошел к коту.
– Поединок разумов, говоришь? – спросил он. – Считай, что он уже состоялся.
– Могу ли я попросить вас о последней любезности, сударь? – осведомился кот слабым, но вполне трезвым и человеческим голосом.
– Конечно. Если это не пойдет вразрез с моими убеждениями.
– Я хотел бы, чтобы мои останки отправились на родину и там были преданы земле, – попросил кот. – Я не хочу лежать в чужой почве и не хочу попасть на обед к какой-нибудь бродячей шавке.
– Я прослежу, чтобы тебя похоронили со всеми почестями, – сказал Илья Муромец и дернулся в сторону. Второй кинжал пролетел в паре сантиметров от его лица, рассекая воздух с тихим свистом. – Неплохая попытка.
– Вы слишком быстры для обычного человека. Вы уверены, что среди ваших предков не встречалось ни одного кота?
Муромец даже не обиделся. Его оскорбляли и покрепче.
– Но будьте уверены, сударь, воля кота да Винчи крепче гранита, и на мое место придет кто-нибудь другой.
– Мы всегда рады гостям, – сказал Илья Муромец, – Кто к нам со шпагой придет, тот в гробу и уедет.
– Наклонитесь, я хочу сказать вам последнее слово.
– От твоих когтей пахнет цианидом, – сказал Муромец – Так что я воздержусь.
– Проклятье! Вы слишком проницательны, сударь.
– Я просто слишком опытен. Тебе помочь или ты сам?
– Сам, – сказал кот. – Я все всегда в этой жизни делал сам, сам и ум…
Его глаза закрылись, и в множественной Вселенной стало на одну легендарную личность меньше. Впрочем от полного отсутствия легендарных личностей она никогда не страдала.
ГЛАВА 3
Что может быть лучше, чем рано утром выйти на опушку леса со связкой динамитных шашек и пустить под откос пару фашистских поездов?
Неизвестный партизан
История о том, как в безразмерный саквояж стрелка попал настоящий лучевой меч рыцаря-джедая, довольно любопытна, но слишком длинна, и мы поведаем ее в следующий раз.
За свою довольно длинную карьеру странствующего ганфайтера Джек пользовался мечом всего один раз, но он не сомневался, что при его помощи можно разрубить все что угодно.
Рыцари ордена джедаев были с ним согласны. Им очень редко встречались материалы, которые было бы невозможно разрубить таким мечом. Все такие случаи были собраны и тщательно запротоколированы, и каждый новообретенный джедай получал доступ к этим документам. Должен же человек знать, что он может разрубить, а что – нет.
Метродемон ни в одном из протоколов не значился, и достоверной информации о том, устоит ли его плоть под ударом меча или же разверзнется, подобно плоти большинства населяющих Галактику живых существ, не было.
Джек не забивал себе голову подобными вопросами. Он был жестким прагматиком и разбирался с проблемами по мере их возникновения.
Он рубанул плоть демона крест-накрест и с удовлетворением убедился, что демон уязвим для излюбленного оружия мастера Йоды.
Можно было засунуть гранату в дыру и посмотреть, что из этого выйдет, но стрелок предпочел не рисковать. Демон был слишком большой, в чем-то походил на червя, и Джек не был уверен, что, даже разорванный на две половины, он перестанет представлять опасность для бригады. И стрелок сделал то, что ему категорически делать не хотелось.
Взмахнув мечом еще несколько раз, он прорубил в теле демона круглое отверстие, похожее на люк, который демон явил им чуть раньше, и полез внутрь.
Вонь в чреве метродемона стояла страшная. Тело чудовища содрогалось. Джек надеялся, что это предсмертные конвульсии, но не был в этом уверен. То и дело на голову стрелка лилась отвратительная слизь.
Джек попытался убедить себя, что ему доводилось бывать и в более противных местах, но получилось не очень.
Прорубая себе путь джедайским мечом, он шел туда где, по его разумению, находилась голова демона. Изредка ему встречались вялые пассажиры, которые были соединены с внутренними органами демона жгутами, похожими на чудовищную пуповину, и рубил и их тоже!
Стрелки умели подавлять функции своих органов чувств, и вскоре Джек почти не ощущал окружающего его аромата, хотя и прекрасно себе его представлял. И' не менее прекрасно он представлял, какая его ждет отдача после этого небольшого приключения. Это в том случае если у него все получится и он останется жив.
– Интересно, что он затеял? – нервно поинтересовался Гарри, глядя на дыру в боку метродемона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
