– Потому что я беременна. – Она произнесла это утвердительно, потому что знала точно. Она была уверена в этом уже почти месяц, но подозревала с того самого дня, как они с Рейфом любили друг друга в стойбище апачей. Очевидно, он тоже подозревал: ведь его острые глаза замечали даже
самые слабые симптомы.
Энни не понимала, что именно чувствует или что должна чувствовать. Предположительно, она должна испытывать облегчение, что Рейф хочет на ней жениться и узаконить Ребенка, но теперь ей также приходилось с отчаянием спрашивать себя, захотел бы он жениться на ней, если бы она не была беременна. Возможно, это глупо с ее стороны при данных обстоятельствах, но ей бы хотелось быть желанной ради себя самой.
Рейф заметил обиду в ее глазах, и инстинкт подсказал ему тот ответ, который был ей необходим. Он так пристально наблюдал за Энни в поисках признаков беременности, что у него вошло в привычку отмечать любые нюансы выражения ее лица. Он резко привлек ее к себе и прижал голову к своему плечу, обнял, не обращая внимания на Этуотера, который стоял в холле и наблюдал за ними.
– Мы поженимся сейчас, потому что ты беременна, – объяснил Рейф. – Если бы этого не случилось, я бы подождал, пока все выяснится, чтобы мы могли устроить настоящую свадьбу в церкви, а Этуотер был бы посаженым отцом.
Энни улыбнулась его последним словам. Заверение Рейфа немного успокоило ее, хотя она никак не могла избавиться от мысли о том, что вопрос о свадьбе никогда раньше не возникал. Однако в его объятиях ей оставалось только закрыть глаза и расслабиться. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он обнимал ее в последний раз: все эти недели им мешали и присутствие Этуотера, и связанные руки Рейфа, хотя Этуотер, в конце концов, стал связывать их спереди. Последние две недели Энни мучила нарастающая усталость – один из симптомов ранней стадии беременности, и она очень нуждалась в его поддержке. Проводить в седле весь день стало едва ли не выше ее сил.Но теперь, наконец-то, она могла поспать в настоящей постели и принять горячую ванну в настоящей лохани. Это была почти сказочная роскошь. И все же Энни чувствовала себя несколько стесненно в четырех стенах и с крышей над головой, но это была терпимая цена за постель и ванну.
Рейф почувствовал, как она расслабилась и прижалась к нему всем телом, – он подхватил ее под колени и поднял на руки.
– Почему бы тебе не поспать? – мягко предложил он, видя, что у нее закрываются глаза. – У нас с Этуотером есть кое-какие дела.
– Я хочу принять ванну, – пробормотала Энни.
– После. Когда поспишь. – Рейф опустил ее на кровать, и у нее вырвался стон удовольствия, когда она почувствовала под собой матрас. Он наклонился и поцеловал ее в лоб: на ее губах затрепетала легкая улыбка, затем погасла, и Энни погрузилась в сон. Жаль, подумал он, что мы не нашли этому матрасу лучшего применения после всех этих кошмарных не дель в глуши, но, может быть, скоро все изменится.
Он вышел из комнаты, заперев за собой дверь. Этуотер хмуро смотрел на него.
– С ней все в порядке?
– Просто устала. Вы могли бы оставить нас на минуту вдвоем, – сказал Рейф, сердито глядя на него.
– Мне платят, чтобы я присматривал за законностью, – брюзгливо ответил Этуотер. – Мне не платят за то, чтобы я доверял людям. – Он перевел глаза с Рейфа на закрытую дверь. – Ей нужен отдых, бедной малышке. Я знал, что мы задали слишком быстрый для нее темп, но нельзя же бродить по землям индейцев не спеша и нюхая цветочки.
– Пошли со мной, – сказал Рейф. – Мне надо кое-что сделать.
– Например? Мы здесь, чтобы раздобыть припасы, а не для того, чтобы гулять по всему городу. И можешь биться об заклад, если ты куда-то отправишься – я буду топать за тобой по пятам.
– Мне нужно найти священника. Мы хотим обвенчаться, пока мы здесь.
Этуотер поскреб подбородок хмурясь.
– Не советую, сынок. Тебе придется использовать свое настоящее имя, а его не назовешь неизвестным.
– Знаю. Придется рискнуть.
– Какая-то особая причина?
– Все больше вероятности, что меня узнают, возможно, даже убьют. Я хочу, чтобы Энни стала моей законной женой, на всякий случай.
Этуотер все еще не соглашался.
– Мне сдается, что женитьба только увеличит эту вероятность. Лучше подумай хорошенько.
– Она беременна.
Несколько секунд Этуотер свирепо смотрел на него, потом махнул рукой в сторону лестницы.
– Тогда, полагаю, ты должен жениться, – сказал он и зашагал к выходу вслед за Рейфом.
Они отыскали священника, и тут им повезло: это был новичок, только что приехавший из Род Айленда, который понятия не имел о славе человека, стоящего в двух футах от него. Он с радостью согласился совершить церемонию бракосочетания в шесть часов вечера. Потом Рейф настоял, чтобы они зашли в магазин одежды, полагая, что там найдется что-нибудь готовое, что Энни могла бы надеть на венчание. Здесь было несколько платьев на выбор, но только одно достаточно маленького размера, чтобы подойти худенькой Энни. Оно было больше повседневным, чем нарядным, но Рейф все равно купил его. Платье было новым и чистым, чудесного голубого цвета.
Они двинулись обратно в гостиницу, Этуотер шел немного позади Рейфа, чтобы присматривать за ним. Подозрительность судебного исполнителя действовала Рейфу на нервы, но он считал, что сможет мириться с ней, пока они не доберутся до Нового Орлеана, – не слишком большая цена за его полную свободу.
Эль Пасо был грязным, суетливым, открытым для всех городишком, его улицы заполняла людская смесь, собравшаяся с обеих сторон границы. Рейф надвинул шляпу низко на глаза, надеясь, что его не засекут. Он не видел никого из знакомых, но всегда существовала возможность, что его опознает кто-то, кого он никогда раньше не встречал.
Они шли по узкому проходу между домами: Рейф уже на полшага вышел из него, как вдруг услышал шорох, какое-то движение и инстинктивно крутанулся назад, одновременно приседая. Из-за стены высовывался ствол револьвера, нацеленный на Этуотера. Все движения словно замедлились. Рейф увидел, как Этуотер хватается за свой револьвер, но понимал, что ему не удастся вовремя достать его; кроме того, Этуотер потерял драгоценную долю секунды, взглянув сначала на Рейфа. Проклятая подозрительность этого человека, вероятно, станет причиной его гибели.
Если Этуотера убьют, у Рейфа будет не больше шансов снять с себя обвинения, прежде чем кто-нибудь пустит ему пулю в спину.
Все двигалось, как в густой патоке. Рейф увидел револьвер, увидел поворачивающегося Этуотера, понял, что тот не успеет выстрелить, – и в следующую секунду его крупное мускулистое тело врезалось в Этуотера и сбило его с ног. Одновременно рядом с его головой прогремел выстрел. Рейф услышал, как Этуотер застонал от боли, потом они сильно ударились о тротуар и выкатились на пыльную улицу. Он услышал крики мужчин, услышал, как взвизгнула женщина, увидел, как люди бросились врассыпную. Краем глаза уловил лицо в тени прохода, а потом в его руке очутился револьвер Этуотера. Рейф выстрелил, и человек в проходе опрокинулся на спину.
