Читаем без скачивания Роза и червь - Роберт Уралович Ибатуллин

пострадали, но антенны защитить от излучения нельзя (иначе это не антенны). Перехватчик сохранил мозги, но оглох, ослеп, потерял связь с системой наведения… и при этом от него не отломилось ни одного осколка — так что и Римская конвенция осталась ненарушенной. Перехватчик не разбился в мусор, а сам стал куском мусора. Теперь ему оставалось только вслепую сойти с орбиты и самоуничтожиться, сгорев в атмосфере.

А тем временем две настоящие бомбовые кассеты одна вслед другой мчались на Новую Москву. Остановить их было больше некому… Нет. Почти некому.

Фламмарион прикрывал Новую Москву с орбиты, но наземный союзник и сам по себе был не так уж беспомощен. С утра, с самого объявления войны, новомосковская ПВО была приведена в полную боевую готовность. И сейчас, как только стало известно о гибели перехватчика, на точках ПВО вокруг колонии зенитные батареи немедленно развернули жерла орудий в сторону, откуда ожидался прилет бомб. Когда радары сообщили точные траектории, орудия выстрелили.

Противобомбовые снаряды взлетали и взрывались высоко в воздухе, распыляя себя на микроскопические осколки. Так на пути бомб формировалась плотная аэрозольная завеса — нечто вроде искусственного облака вулканической пыли. За какую-то минуту ночная тень легла на Новую Москву… но ненадолго. Бомбы из первой кассеты достигли тучи и врезались в нее.

На скорости семь километров в секунду врезаться в облако пыли — все равно что в сплошной камень. Взрыв озарил и высветил всю тучу изнутри — а потом размел воздушной волной. Завесу прорвало.

Если бы Новая Москва установила две завесы на разных высотах, она бы спаслась. Но для этого требовались более продвинутые средства ПВО, чем были на вооружении. И вот первая кассета бомб проделала дыру в единственной завесе — и расчистила путь для второй.

Латать дыру времени уже не было. Через несколько секунд бомбы второй кассеты неслышными гиперзвуковыми стрелами пронзили дыру, достигли земли и поразили намеченные цели.

В девять утра по всемирному времени Новая Москва объявила войну Эриксу.

В двенадцать Новая Москва перестала существовать.

Сказка о цитадели неверных

Солнце перевалило за полдень и палило в полную силу. Степной бурьян слабо шевелился под ветерком. Саид сидел на земле в тени от кольцелета, отгонял от себя мух и скучал.

Нагретая земля дышала зноем, как сковорода. Делать ничего не хотелось, да делать было и нечего. Когда со стороны Рабата донесся приглушенный расстоянием азан, Саид отошел в сторону, прикинул по положению солнца кыблу и помолился. Потом они с Бренданом и Миллер пообедали — у летчицы в машине оказался термос с горячим супом и даже холодильник, полный всякой еды.

После обеда Саид нацепил гарнитуру и велел кошке Кэт (даймону — вот как она называлась) показать часы. Теперь они тикали в углу поля зрения, и мальчик поминутно поглядывал на цифры. Если Конти не приедет до двух, они улетят. Что же он все не едет?

Саид попытался смотреть новости, но все каналы были забиты войной. Новая Москва теперь тоже воевала с Эриксом. Сначала было захватывающе и тревожно, но когда это война длится второй час, и ничего не происходит… Эрикс, Плерома, Новая Москва, Фламмарион… Какие-то шишки и умники дают комментарии… А не пошли бы они все! Вот в Рабате что-то происходило, и Саид лучше послушал бы о нем, но шишкам и умникам было не до Рабата. Только самые короткие новости: После дневного намаза беспорядки возобновились с новой силой… протесты против финансовых спекулянтов и жестокости полиции… марш к зданию администрации… вооруженный митинг… уличные бои… перестрелки… грабежи… Что же творится у него дома? В новостях не упоминали ни Науруз, ни соседние махаллы. Если так, то должно быть спокойно. Но папа, наверное, опять отправил маму в подпол, а сам сидит посреди прихожей с заряженным ружьем…

Было жарко, жарко… слишком жарко, чтобы о чем-то тревожиться, чего-то хотеть… Около половины второго наконец-то случилось нечто интересное. Миллер и Брендан возбужденно загомонили по-ингилийски, смотря в небо.

— Что там? — заинтересовался Саид.

Брендан показал на два стремительно падающих хвостатых огонька. Они чертили небо за западе, в стороне Новой Москвы, и с каждой секундой сближались друг с другом.

— Бомбы! — воскликнул врач. — Колонию бомбят с орбиты.

Саид оцепенел от страха… Значит, и его дом разбомбят? Но два огонька столкнулись прямо в небе, точка столкновения озарилась ярким сполохом, и все исчезло. Брендан и Миллер в восторге заорали, маленькая веснушчатая летчица бесстыдно бросилась на шею врачу.

— Что это, что? — затеребил их Саид.

— Бомбы перехвачены, взорвались в воздухе, — объяснила Миллер. Потом они с Бренданом принялись яростно спорить — так быстро и сбивчиво, что Саид ничего не понимал… Но наконец время вышло.

— Капитана Конти нет и на связь не выходит, летим без него, — сказала Миллер. И Саид с огромным облегчением забрался в кольцелет.

— Летим до самого Кап-Яра?

— Нет, будем садиться для дозаправок, — ответила летчица. — Первая остановка — Нижгород.

— Зачем такой roundabout? — спросил Брендан (последнее слово было Саиду неизвестно). — Всегда же летаем через Арзамас.

— Арзамас — новомосковская заправка, забыл? Это наши враги теперь. Посадку нам не разрешат, а то и собьют. А Нижгород — это Русия, им Новая Москва не указ. Надеюсь…

Зашумели винты, и разговаривать стало неудобно. Они взлетели, Миллер направила машину на восток. Внизу потянулась все та же скучная желтая степь в оврагах и меловых холмах. Изредка показывалась речка в густой зелени тальника или развалины какого-нибудь города — ровные кварталы бугров, заросших более темной травой, чем обычная земля. Саид вспомнил, что когда-то весь этот край был полон лесов, полей, многолюдных городов… Был, пока Аллах не обрушил на него Гнев и не обратил в бесплодную степь, населенную лишь саранчой, собаками и мышами…

Он не заметил, как задремал под ровный шум моторов.

Его разбудил Брендан — бесцеремонно толкнул в бок.

— Подлетаем к Нижгороду, — сказал он. — Посмотри, интересно.

Действительно, пейзаж изменился.

В степи начали встречаться признаки цивилизации. Саид только и успевал крутить головой: вот табор кочевников — грязно-пестрые палатки; вот стадо тощих коз; вот прямая полоса растрескавшегося камня — остаток шоссе; вот опоры рухнувшего виадука; вот серый купол бункера, похожий на вросший в землю череп. Кто прячется там, внизу, в темных лабиринтах: разбойники, партизаны-муджахиды или вовсе древние подземные люди, которыми пугают детей? Потом потянулись руины мегахаусов, громадные столбы — иные верхушками вровень с летящим кольцелетом, подножия облеплены лачугами, а наверху каким-то чудом держится воронье гнездо сторожевого поста и вьются пестрые