смешно. Какой Вика козырь?
Тогда чего добивается? Вывести меня из себя? Напрасно. Я и без того в ярости. Но ярость эта — холодная. Она не заставит совершать необдуманные поступки.
Тогда что?
Тянет время?
Для чего?
И где охрана дома, интересно?
Ладно, часть с отцом сегодня в столицу улетела, решать вопрос о поддержке со стороны властей. Там нас давно хотят получить, хотя бы небольшой процент бизнеса, но до сих пор мы успешно отбивались.
А сейчас реалии поменялись… Тянуть уже нельзя, а без поддержки серьезных людей при власти мы рискуем остаться в нужный момент без защиты. И тогда вот такие, как Урал, старые седые крокодилы с железными зубами, и их хозяева, молодые и борзые дети тех, кто очень удачно когда-то покормился у казны и осел на Фишер Айленд, будут постоянно скалиться на то, что принадлежит нам.
Потому что мы — ничейные. Свои собственные.
А сейчас так нельзя.
К сожалению.
И последние события это очень ярко продемонстрировали.
Хорошо, что в ситуации с Уралом мы все же хоть как-то держали руку на пульсе, да и то захват проморгали. Едва выправили ситуацию. А если бы не выправили… Это был бы сигнал, что мы слабы. Что нас можно рвать.
Так что отец поехал пить со своими старыми университетскими друзьями и заключать новые сделки, а я… А я помчался к Лике.
Верней, сначала все же по делам, потому что много осталось невыясненных вопросов. В том числе, и с бывшей женой.
Но бывшая валялась в счастливой наркотической коме у себя в комнате, говорить с ней было бесполезно, и я спустился вниз, на кухню.
И увидел Лику…
И все.
Гребанное затмение случилось со мной.
В очередной раз.
Эта девушка действовала на меня поражающе.
Как дикая доза наркоты сразу в кровь. Голову отрубала напрочь.
И я, вместо того, чтоб додавить рейдеров до точки, только дал команду Петровичу решить вопрос с засланными казачками на всех предприятиях. И одним ударом всех положить.
И все.
Пропал.
До утра.
Дурак.
Надо было сразу и с Уралом решать, а потом уже к Лике.
Чистым. Ее очень заботило то, что я женат. И я хотел ей сказать, что свободен. Но не успел. Увидел ее — и забыл про все на свете. Надо же, как бывает… Затмение какое-то дичайшее. Слабость.
И теперь я за эту слабость расплачиваюсь.
Однако, где охрана?
Почему никого не встретил по пути в кабинет? Мне надо срочно проверить это, но от Урала сейчас не уйдешь. Оставлять его нельзя ни в коем случае.
— Чего ты хочешь, Урал? — спрашиваю я его напрямик, решив не заигрывать больше.
— Справедливости хочу, — он меня понимает. И принимает новый уровень разговора. На равных. Без подъебов в сторону моего возраста и прочего.
— Какой именно? — интересуюсь я спокойно.
— Ты кинул меня, Сандр, — отвечает Урал, — думаешь, я не понимаю, для чего ты тянул со слиянием?
— Думаю, понимаешь, — киваю я, — и знаешь, что уже проиграл.
— Посмотрим, — усмехается Урал.
— Твои хозяева просчитались, Урал, — я смотрю в его бесцветные глаза, глаза убийцы, и припечатываю, — мы — не их уровень.
— У меня нет хозяев, — скалится Урал, и в этот момент, как никогда, напоминает старого волка, загнанного в угол, но вполне способного перервать горло, — у меня партнеры.
— Плохие партнеры, — отвечаю я, — сдали они тебя. И давно.
В глазах Урала на мгновение мелькает и пропадает огонь бешенства.
То есть, он не в курсе про своих людей и массовую чистку на моих предприятиях… Это прямо хорошо. Петрович на высоте. Ни одного звонка не пропустил к адресату.
— Ты переоценил себя, Урал, — продолжаю я, — слишком много взял.
— Сколько ни взял, все мое.
— Нет. Давно уже не твое. Твое время прошло, Урал. Забирай свою шлюшку и уходи, пока позволяю.
— Дедушка!.. — снова плаксиво подает голос Вика, но Урал ее осаживает:
— Закрой рот! А ты… — он тяжело смотрит на меня, — пожалеешь.
Он тяжело поднимается, идет к дверям, у которых застыла обиженным изваянием Вика.
Я сижу, провожаю его взглядом.
И уже на пороге спрашиваю:
— Урал! А зачем ты устроил это представление?
Он поворачивается, щурится зло:
— А посмотреть хотел, что это за лялька такая, что Вика мне весь мозг выжрала…
У меня внутри все холодеет от его тона, но не выдаю, естественно, ни одним мускулом.
— Эта лялька ничего не значит, Урал. Просто обычная подстилка. Я с крокодилом лучше буду спать, чем с твоей наркоманкой внучкой.
— Дедушка!
— Ну-ну… — усмехается понимающе Урал, — я так и понял…
Он еще задерживается, словно ждет от меня каких-то слов.
И я очень хочу сказать ему эти слова. Хочу предупредить, что, если он хотя бы подумает в сторону Лики, то я ему горло вырву. Но молчу. Нельзя.
Дверь за Уралом закрывается, и я тут же срываюсь с места, подхватываю телефон и набираю Петровичу.
Одновременно вывожу на рабочий ноута тут же, в кабинете, камеры видеонаблюдения.
Смотрю в режиме онлайн, как Урал с Викой покидают территорию поместья. Вдвоем. Надо же. Не побоялся, старый черт. Один пришел. Черная старая кость. Железная. Не ломается.
Петрович на связи.
— Какого хрена в доме нет охраны? — холодно уточняю я.
Петрович молчит, а затем, витиевато выматерившись, набирает кому-то по второй линии, оставаясь со мной на связи.
Я откладываю телефон и просматриваю все выходы. Реально, охраны нет! Это что такое, вообще? Только на воротах стоит два человека!
— Понял. Все. — Петрович возвращается ко мне на линию, — Сандр, трое, что должны быть в доме, не отвечают, двое на воротах, по наружке ничего. Сейчас, в течение пяти минут, прибудет усиление…
— Проебал? — коротко уточняю я, зверея от услышанного.
— Да, — отвечает Петрович, — потом буду выяснять и делать выводы, а сейчас разверни сеть, Сандр.
Отключаюсь, запускаю с ноута специальную программу, активирующую охранный контур поместья. Все. Теперь ни одна мышь не останется незамеченной. И в доме, и за его пределами.
И никто не зайдет на территорию, если хочет жить, конечно.
Что бы ни планировал Урал, оставляя меня без охарны, он время свое тоже проебал.
Вероятно, на дом должны были напасть после его ухода, чтоб был лаг, но про новейшую разработку
