– Ни за что, – спокойно ответила она.
Вена на лбу Честера набухла и начала пульсировать. Схватившись за вырез дублета, он с силой дернул. Ткань не выдержала. Под дублетом у девушки была лишь тонкая сорочка. Джезмин почувствовала, как кровь отлила от лица; сердце, казалось, остановилось. Груди вздымались под непроницаемым взглядом Честера. В эту минуту он напомнил ей змею.
– Почему я должна выходить за вас замуж? – умоляюще прошептала она, почти рыдая.
– Потому что я купил тебя, – откровенно объяснил Честер, безжалостно стиснув нежные груди. – Заплатил за это... и за это.– Он бесцеремонно сунул руку между бедер Джезмин, сжал мягкий холмик – мужские бриджи почти не защищали ее. Из груди Джезмин со всхлипом вырвался воздух, и граф тут же отнял пальцы.– Я пошлю женщин вымыть тебя и одеть, как подобает невесте могущественнейшего вельможи в королевстве. Венчание состоится в шесть часов в часовне Глочестерского собора.– Глаза его сузились.– И смотри, чтобы сегодня вечером выглядела прекраснее, чем всегда! – Открыв дверь, он почти швырнул ее стражникам.– Отведите ее в опочивальню, пока не настанет время идти в церковь.
Ошеломленная неслыханным двуличием и коварством этого человека, Джезмин, спотыкаясь, вернулась к себе.
Глава 24
Жервез проклинал небеса, по воле которых лил непрестанный дождь, начавшийся еще до того, как его конь успел покрыть десять лиг. Через три часа он был вынужден снизить головокружительную скорость, боясь, что жеребец попросту сломает шею – копыта скользили в непролазной густой грязи. Переодеваться в сухую одежду не было смысла – Жервез уже промок до костей и через несколько минут вымокнет снова. Он не успел тщательно продумать маршрут и, положившись скорее на судьбу, держался северо-восточного направления, поскольку Нортхемптон был почти на середине пути. Там и придется принять трудное решение, но пока Жервез откладывал его, сколько мог.
Оба де Берга решили добраться до Кингзлинна, а потом направиться на юго-запад, в Питерборо. Погода была слишком мерзкой, чтобы любой богобоязненный христианин осмелился высунуть нос из дома или отойти от теплого очага, но Фолкон и Хьюберт продвигались вперед, не обращая внимания на ливень. В Кингзлинне оказалось, что мост через реку Ауз смыло, а сама река разбухла и потемнела, угрожая выйти из берегов и смыть все живое. Фолкон быстро принял решение. Они поедут на юг, вдоль берега, возможно, они смогут перебраться у Эли, если же нет, придется продолжать путь до Кембриджа, где Ауз и Кем сливаются и где наверняка не один мост.
Жервез оказался в Нортхемптоне только к полуночи; уставшая лошадь спотыкалась. Он понимал, что коню нужно отдохнуть и поесть, иначе им не одолеть остатка пути. Жервез остановился на постоялом дворе под вывеской «Дыра в стене» и заплатил за стойло в конюшне и овес для жеребца. Потом, растерев животное сухой соломой, зашагал в общую залу постоялого двора, чтобы хоть немного утолить голод. Жервез знал, что сможет отдохнуть всего пару часов, а потом придется вновь отправляться в путь. Но приехавший с востока путешественник весьма красочно объяснил ему, что река Ауз разлилась и переправиться невозможно – вода сносит мосты, как карточные домики.
В четыре утра Жервез сонно потянулся – все кости болели после сна в мокрой одежде, так что он даже заподозрил, уж не стал ли он с возрастом подвержен приступам ревматизма, но тут же рассмеялся: двадцать один год – далеко не дряхлый возраст. Он вскочил в седло, пришпорил коня и вновь помчался вперед под непрекращающимся, уныло моросящим дождем, который, как чувствовал Жервез, будет идти весь день. Он вновь задумался, какой дорогой ехать. Быстрее всего можно добраться до Кембриджа, если взять путь на восток, но при этом придется дважды переправляться через Ауз, потому что река делает двойной поворот. Если же повернуть коня на север, к Хантингтону, придется переплывать реку лишь однажды. Подкинуть монетку? Но тут вспомнив, что настоящее имя Робина Гуда – лорд Роберт Хантингтон, и решив, что это хороший знак, юноша направился туда. Он объехал Хантингтон, а когда увидел реку, все-таки подумал, что, наверное, сделал ошибку. Темный, взбухший, зловещий поток выглядел смертельно опасным. Жервез поехал вдоль восточного берега, безуспешно пытаясь разыскать мост, почти ничего не соображая, отупев от холода и дождя, казалось, проникавших в самый мозг. Был ли вообще мост у Или? Жервез не помнил. Он знал только, что там, где есть город и собор, должен быть мост. Жервез, все больше обуреваемый сомнениями, тем не менее продолжал гнать коня. По тому, как протестовал его пустой желудок, он понял, что уже полдень. Даже если он встретит де Берга сейчас, тот все равно не успеет добраться до Глочестера вовремя и помешать свадьбе.
Жервез остановил лошадь и вгляделся в бушующую реку. По всей видимости, он совсем рядом с Эли. И неожиданно юноше показалось, что он бредит наяву, – на другом берегу показалась группа всадников. И люди и кони были знакомы, а предводитель сидел в седле, как ни один человек в Англии.
– Де Берг! – окликнул Жервез, не зная, услышит ли тот за ревом воды, но голос прозвучал громко и ясно, как всегда, когда кто-то кричит у реки, и ему махнули в ответ. Жервез решил не медлить с дурными вестями.– Честер женится на твоей даме! – завопил он как мог громче. Фолкон взглянул на дядю.
– Я должен переплыть реку.
– Ты с ума сошел, парень! Утонешь!
– Утону? Перестань причитать как старая баба! – Фолкон спешился, снял дублет, сапоги, кольчугу и сунул их в седельные сумки.
Хьюберт вздрогнул, наблюдая за действиями племянника, – с каждой минутой становилось все холоднее. Фолкон повернулся к рыцарям и крикнул:
– Маунтин-Эш!
Те, очевидно, поняли, но остались на месте. Фолкон обмотал поводья вокруг предплечья и повел коня в реку. Хьюберт покачал головой.
– Молодой жеребец горяч и нетерпелив, но, клянусь Богом, по выдержке ему нет равных в Англии.
Де Берг был прекрасным пловцом, но бешеное течение подхватило лошадь и всадника и понесло в бурный водоворот, с которым, казалось, почти невозможно справиться. И человек и животное теряли последние силы, пытаясь удерживать головы над грязной, глинистой, засоренной водой, борясь с неумолимым чудовищем, готовым их поглотить, и медленно, но верно двигались к противоположному берегу.
Жервез в ужасе и отчаянии наблюдал, как де Берг то уходит на дно, то вновь выныривает, и наконец затаив дыхание увидел, что тот сумел выплыть. Копыта лошади уперлись в глину – животное, подгоняемое страхом, резво выкарабкалось на твердую почву.
У де Берга хватило присутствия духа успеть размотать поводья, прежде чем беспорядочно бьющиеся копыта его раздавят. Он вцепился в дерево и постепенно выбрался из реки. Огромный боевой конь, отфыркиваясь, выпустил фонтан воды из ноздрей и, дрожа, нетерпеливо ожидал приказаний хозяина.
