- Хоть в моем сундуке дна не видно, но пора бы и ваши открыть.
- Заплатим, - сказал Тереволд, и Борк Улога отозвался эхом:
- Заплатим!
Тереволд владел землями на севере, верфями и производствами в Кобоне, Пелте и Лодейном Причале, строил суда, возду- холеты и моторные экипажи; «рысь», что привезла Дженнака, была из его мастерских. Родовое имя у него не сохранилось, и в прошлом Дженнак не встречал его отца или других сородичей; очевидно, Тереволд относился к новым богачам, поднявшимся за последние двадцать-тридцать лет. Было ему, как и Всевладу, около пятидесяти, и крючковатый нос, отсутствие бороды, темные волосы и смуглая кожа выдавали изрядную примесь атлийской крови. От северных россайнов он унаследовал холодные серые глаза и высокий рост. Что до сорокалетнего Борка Улоги, торговца скотом и лошадьми, то если сбрить ему усы и бороду, распрямить и перекрасить льняные кудри, то стал бы он видом чистый тассит. Эти наблюдения и поиск эйпон- ских корней были полезны; Дженнак уже знал, что Тереволд расчетлив и умен, а Борк вспыльчив, и что в Борке тасситское упрямство смешалось с россайнским. Кроме трех вождей Мятежного Очага, в зале еще присутствовал Нево, сын Всевлада, стройный юноша лет двадцати. Но он не произнес ни слова, только разыскивал нужные карты и вел краткие записи.
Дженнак вернулся к столу.
- План действий на севере и западе понятен, - молвил он, посматривая сквозь арочный проем на Пять Пирамид. - С востока наместник не получит подкреплений - вы уже знаете, что Удей-Ула захвачена. Если нужно, нзломщики взорвут рельс и насыпь, и ни один состав с войсками даже до Айрала не дойдет. Но здесь, в Роскве, в Пяти Пирамидах и в казармах тридцать тысяч воинов...
- Тридцать четыре, - уточнил Тереволд. - И половина из них - тасситские всадники.
- Большая сила! Чем мы располагаем, кроме бритунского корпуса?
- Людей у нас вдвое больше, но обучены они неважно, - сказал Всевлад. - Самая боеспособная часть - личные дружины, наши и прочих... гмм... компаньонов. Этих наберется пятнадцать тысяч.
- Тринадцать с половиной, - возразил Тереволд. - Остальные - ополченцы. Из карабина выстрелят, но попадут ли в цель? А уж рубиться с тасситами... - Он махнул рукой.
- К бритунскому корпусу можно добавить иберийский, - предложил Дженнак, но Борк Улога замотал головой.
- Обойдемся! У меня отличные конники!
- Их только восемьсот, - напомнил Тереволд.
- Я сказал, обойдемся!
Дженнак поглядел на Всевлада.
- По-прежнему хотите взять столицу малой кровью? Без помощи извне? Боюсь, не получится. Тасситы перережут половину ополчения, не говоря уж о мирных жителях.
Ах-Хишари пожал плечами.
- Не будем спорить, ло Джакарра, и отложим решение. Вернется Тур и скажет свое слово, а мы послушаем. Тур - голова!
- Тур умеет предвидеть то, что еще не случилось, - согласился Тереволд. - Подождем.
- Долго ждать нельзя, - сказал Дженнак. - Если в полдень битва, точи меч на рассвете.
- Клинки уже наточены, а Тур вернется через пару дней, - Борк Улога тоже уперся. - Все одно, ни бритунцы твои, ни иберы раньше не прилетят.
- Ладно, дождемся Чегича. - Дженнак вытащил кинжал и прикоснулся к карте. - У нас еще не прикрыто южное направление. В море Меча - мои броненосцы, те, что защищают Не- фати от вторжения бихара. Часть из них можно направить к устью Днапра и высадить там десант. Небольшой, тысячи четыре бойцов.
- Это лишнее! На юге нет сильных гарнизонов, - возразил Борк. - Возьмем столицу и расправимся с ними.
- Сеннамиты говорят; лишних стрел не бывает. Я пошлю корабли. Хайя!
Вымолвив это, Дженнак снова поглядел на карту. Еще два столетия назад, в период покорения Россайнела, аситы возвели два пояса укреплений. Северные Валы прикрывали Роскву от норелгов, пиратствующих в море Чати и совершавших набеги на юг и восток; Западные Валы использовались для контроля путешествующих и торгующих с Риканной, взимания дорожных сборов и проверки, не поступает ли с запада оружие. Со временем Валы из насыпей с частоколами превратились в плотную цепь фортов с крепостными метателями, воинских лагерей, обнесенных рвами и стенами, и взлетно-посадочных полос для боевых крыланов. Северные Валы тянулись от верховьев Днапра к востоку на два полета сокола, и там стояло сильное войско; еще одно дислоцировалось у более протяженных Западных Валов и прикрывало левобережье, западную часть Тракта Вечерней Зари и другие торговые дороги. Прорвать в каком-то месте оборонительную линию и удалиться вглубь территории было бы плохим маневром - отряды вторжения подставляли тыл для аситской атаки. Нет, решил Дженнак, это не годится, Валы придется штурмовать по фронту, на всем их протяжении, захватывать каждую крепость, каждый лагерь, уничтожая воинов противника. Такая операция могла тянуться месяцами, но сил вторжения хватало, чтобы связать аситов боем и перебросить в Роскву не один, а два или три корпуса. Даже четыре - но как на это посмотрят росковиты? В том, что Росква - богатый город, полный соблазнов, Борк был безусловно прав.
Всевлад прервал его раздумья.
- Ну, хвала богам, мы обсудили все, что можно. С остальным будем ждать Чегича. Согласны?
- Да, - сказал Тереволд, а Борк кивнул.
- Прости, лорд, мы с сыном покинем тебя ненадолго. Проводим гостей, - произнес Ах-Хишари и направился к лестнице.
Оставшись один, Дженнак снова шагнул к арке, встал так, чтобы снизу его не было видно и оглядел площадь. Она была широка и просторна, как подобает центру столичного города - возможно, самого крупного в мире. Фургоны и коляски, запряженные лошадьми, моторные экипажи, тележки мелких торговцев, всадники и толпы людей выплескивались из улиц, кружились на булыжной мостовой, галдели, ругались, смеялись. Кроме людского гомона, с площади доносились скрип и лязг, стук и звон, цокот копыт, натужное пыхтение моторов, сигналы экипажей и приглушенная музыка из Храма. Потоки людей перемещались разом во многих направлениях: кто шел в святилище или возвращался из него, кого привлекали харчевни на южном краю площади или лавки в Торговом Дворе Всевлада, кто гулял по набережной у реки, любовался причудливыми мостами, глядел на баржи и суда у пристаней. Но к стене, соединявшей Пять Пирамид, и к вратам аситской цитадели не приближался ни один человек. Около них площадь была безлюдна, и эта зияющая пустота, особенно заметная сверху, являлась не выражением страха, а знаком неприязни и презрения. Росковиты не желали признавать, что в их огромном, богатом и цветущем городе правит захватчик, что над землей их властвует заокеанский сагамор, что текут к нему потоки золота из их карманов, что в самом
