— Аманда, — сказала Грейс, прервав ее мечтания, — похоже, к нам приближается твой профессор Монтгомери.
Аманда повернула голову и посмотрела.
Это был он и направлялся к ним со стороны полей. «Ну вот, — подумала она. — Он идет, чтобы извиниться и…» Может ли она надеяться на большее?
— Аманда, — сказала Грейс, и в ее голосе звучала уверенность. — Я не знакома близко с профессором Монтгомери, но, насколько я могу судить по походке, он очень зол.
Аманда улыбнулась:
— Злится на самого себя. Думаю, он обнаружил, что напрасно приезжал сюда. Он очень гордый человек, и ему тяжело признать, что он был не прав.
Аманда встала и одернула юбку.
— Не будешь возражать, если я приглашу его на чай? А еще лучше, я закажу лимонад. Надеюсь, он понимает шутки.
— Как скажешь, дорогая, но, похоже, профессор Монтгомери…
— Вот ты где! — заорал Хэнк, еще не дойдя до Аманды. Его рубашка была такой мокрой от пота, как будто он попал под дождь. — Я велел тебе сидеть в комнате, а ты выставляешь себя на всеобщее обозрение. Ты веришь всем, кто тебе лжет, но не веришь мне, хотя я говорю правду.
Аманда покраснела и не смела взглянуть на мать. Она открыла рот, чтобы ответить, но Хэнк схватил ее за руку и потащил за собой.
— Прекрати! — лишь могла сказать Аманда. — Это моя мама и…
— Как поживаете, миссис Колден? Аманда идет со мной. Хочу показать, как ее отец обращается с рабочими.
— Пожалуйста, пожалуйста, — ответила Грейс и с интересом посмотрела на мужчину. Ее никто не предупредил, что профессор Монтгомери так молод и так красив.
— Я не хочу идти с тобой, — сказала Аманда.
— Иди сама или я перекину тебя через плечо и понесу.
Глаза Хэнка сверкали гневом, он уже несколько дней не брился и выглядел почти устрашающе.
— Я не собираюсь…
Хэнк присел, подставил плечо и перекинул через него Аманду.
— Отпусти меня! — закричала Аманда, молотя кулаками по его спине. Хэнк шлепнул ее по заду.
— Я слишком устал, чтобы меня били.
— Мама, помоги! — кричала Аманда.
— Не хотите ли печенья? — спросила Грейс, протягивая тарелку.
— Спасибо, — сказал он, набрал целую пригоршню, затем поднялся на ноги и ушел.
Грейс продолжила чтение, но улыбка не сходила с ее лица несколько часов.
— Отпусти меня, — потребовала Аманда. Хэнк опустил ее на землю, схватил за руку и потащил за собой.
— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.
— Мне не разрешили появляться на полях. Он остановился и посмотрел на нее.
— Ты все еще не решаешься думать сама, Аманда. Веришь всему, что говорят, не задавая вопросов. В прошлые годы твой отец так плохо обращался с рабочими, что те заговорили об убийстве, чтобы это остановить, но тебе наплевать. Колден потратил пять минут, чтобы сказать, какой он хороший, и ты поверила ему, а не тысячам, которые говорят обратное.
— Но он — мой отец. Он…
— Ты не можешь сделать человека хорошим тем, что будешь верить в это. Недостаточно лишь хотеть, чтобы это получилось. — Он отвернулся и снова потянул ее за собой. — Ты должна увидеть, почему мы организовали профсоюз.
Теперь Аманда была такой же злой, как и Хэнк, и ей хотелось увидеть, как он уезжает ко всем чертям на своей желтой машине. Из-за охватившего ее гнева она не сразу поняла, что находится перед ней.
Сначала она почувствовала запах. Чтобы запах достиг ее носа, даже не понадобился ветер. Воздух накалился до предела, а они подходили все ближе к полям. Внезапно она поняла, что не хочет видеть то, что простиралось на горизонте до самых окраин города.
— Подожди, — сказала она, выдергивая руку. — Я не хочу туда идти.
— И я не хочу. Я хочу принять душ и подготовиться к вечерним танцам, но они не могут, и поэтому я не могу, и ты не можешь. — И он снова потащил ее за собой.
Огромная пустошь к востоку от плантаций хмеля была теперь покрыта палатками и грубыми шалашами. Кое-где валялись кучи соломы. И всюду мусор: кости, гниющее мясо, лошадиный помет. Летали толстые мухи, а над входом в одну из палаток Аманда увидела голову овцы, всю в личинках мух. Хэнк с силой сжал ее руку.
— Твой отец сдает палатки по семьдесят пять центов в день. Учитывая, что взрослый человек работает под палящим солнцем весь день и в таких условиях может собрать хмеля лишь на девяносто центов, это немного несправедливо, тебе не кажется? Те, кто не может позволить себе палатку, покупает солому и спит на ней. Мусор отсюда не вывозится.
Он потащил ее по дороге к центру лагеря. Несколько мгновений Аманда могла только смотреть. Там находились туалеты. Очередь из пятнадцати-двадцати человек вела к каждому туалету, и пока Аманда смотрела, одну беременную, стоявшую в конце очереди, вырвало. Желудок Аманды тоже сжался, хотя она стояла в нескольких десятках метров от туалетов.
— Твой отец поставил девять туалетов для двух тысяч восьмисот людей, — сказал Хэнк. — Каждый туалет — на двоих. Мужчины и женщины ходят в одни туалеты — они же рабочие, зачем заботиться о приличиях? Они же животные. Вчера сборщики попробовали поддерживать чистоту вокруг палаток, выбрасывая мусор в туалеты, но они всего в метр глубиной, поэтому были переполнены уже к вечеру. Колден не распорядился вычистить их. Не хочешь ли зайти вовнутрь, Аманда? Экскременты покрывают весь пол. Как видишь, от запаха люди теряют сознание. Постой подольше, и увидишь, как кто-нибудь испражняется прямо на землю. В конце концов это приведет к дизентерии.
Аманда перестала сопротивляться. Она никогда не видела ничего подобного, даже не думала, что такое может существовать. Хэнку не пришлось тащить ее, когда они пошли дальше. Он остановился у помпы, качавшей воду из колодца.
— Для рабочих устроено два колодца, но к середине дня вода заканчивается, а ближайший колодец расположен в миле отсюда. Сборщики получают мало, а тратя время на походы за водой, теряют и то немногое, что могли бы заработать.
Хэнк пошел к полю, по-прежнему сжимая локоть Аманды и направляя ее в сторону посадок хмеля. На одном конце сборщики уже опустили шпалеры, поддерживавшие лозы, на другом они еще оставались. Поле было покрыто мужчинами, женщинами, детьми, которые отрывали гроздья хмеля и укладывали их в мешки. Стояла невыносимая жара.
— Не хочешь поработать на этой жаре, Аманда? Один человек умер от жары вчера. А недавно на носилках унесли четверых детей. Туалетов здесь нет, так что сборщики могут либо не отходить от поля целый день, либо потратить час на то, чтобы вернуться в лагерь и постоять в очереди. А куда девать мешки с собранным хмелем по сто фунтов весом? Тащить с собой или оставлять здесь, чтобы кто-нибудь их украл? Вот они и устроили отхожее место здесь. — Хэнк указал на еще не убранные шпалеры. — Конечно, когда они дойдут до этой части поля, им придется убирать хмель прямо в экскрементах.
