Хэнк бессильно опустил руки, выражение его лица изменилось.
— И ты веришь этому, Аманда? — тихо спросил он. — Неужели мы для тебя — дикари? Ты думаешь, мы просто так приехали сюда? Только чтобы испортить жизнь такому невинному, любящему человеку, как твой отец?
— Думаю, вы ошибались в нем. Я же не говорю, что другие землевладельцы не притесняют своих рабочих. Но мой отец — хороший человек. Он старается изо всех сил. У него такие расходы, а никто их не учитывает. Он… — Она замолчала, увидев, что Хэнк оттолкнул ее и открыл замок. Он держал дверь открытой.
— Идите домой, мисс Колден, — устало сказал он. — Это место — не для вас. Вы говорите сейчас, как попугай, обученный Колденом. Если я захочу выслушать откровения Колдена, я обращусь к нему лично. А сейчас идите домой и запритесь там, пока хмель не уберут и не произойдет то, что должно произойти.
Аманда прошла мимо Хэнка в коридор.
— Вы уже все для себя решили, и я не могу ничего изменить, — сдержанно сказала она. — Но вы сами убедитесь. Надеюсь, что в вас окажется достаточно от мужчины, чтобы признать себя не правым, когда придет время. До свидания, профессор Монтгомери, — Она повернулась и вышла из штаба.
Пока Аманда возвращалась на ранчо, ее гнев достиг высшей точки. Организаторы профсоюза хотят верить тому, что на самом деле ложно, они предпочитают считать себя этакими рабами, строящими пирамиду для жестокого фараона. Но сегодня начинается сбор хмеля, и уже завтра они поймут, что на ранчо Колден с людьми обращаются так, как нужно обращаться с людьми.
Она улыбнулась, представив реакцию Монтгомери. Расстроится ли он, убедившись, что необходимости в профсоюзе нет? Он хотел составить петицию с требованием доставлять воду на поля. Ей захотелось увидеть его лицо, когда он обнаружит, что рабочих снабжают не только водой, но и едой, и холодным вкусным лимонадом. Она представила, как протягивает профессору Монтгомери высокий запотевший стакан и любезно улыбается при этом. Она очень сомневается, что он признает, что был не прав.
Она вышла из лимузина и направилась к дому. Первым человеком, на которого она наткнулась, оказался Тейлор. Он выглядел уставшим, но он компенсировал это, держа спину особенно прямо.
— Аманда, — строго сказал он, — я как раз собирался за тобой. Твоя работа в штабе закончена. Уборка начинается сегодня, и у тебя нет причин и дальше общаться с этими людьми.
— Они не «эти люди», а разумные существа, заслуживающие должного обращения. Если ты так не думаешь, то, по крайней мере, мой отец так считает.
— Не разговаривай со мной этим непозволительным тоном, Аманда.
Аманда собралась было дать отпор, но промолчала. Через несколько дней Монтгомери, опозоренный, уедет домой, а она останется с Тейлором. Лучше, пока не поздно, помириться с ним.
— Прошу прощения. Это все жара. Она меня так раздражает. Я уже уволилась и не вернусь на работу.
— Хорошо, — быстро ответил он. — А теперь тебе лучше побыть в своей комнате, пока все не кончится. Ты и так вмешана выше всякой меры.
— Конечно, — пробормотала она и начала подниматься по ступенькам, но остановилась и повернула назад. — Тейлор, нельзя ли мне прийти помогать на поля? Я бы могла разливать лимонад.
Глаза Тейлора расширились.
— Разливать… — Он постарался взять себя в руки. — На полях много мужчин, не думаю, что это подходящее место для леди.
— Но я работала с ними в штабе…
— Аманда! Я не могу позволить тебе прийти на поля, и даже не возражай мне. Ты будешь очень мешать. Неужели тебе хочется добавить другим работы?
— Нет, — ответила она и поняла, что слишком сильно сжимает рукой перила. Похоже, она всем мешает. Она не нужна в штабе и не нужна на полях.
— Я составил расписание для тебя. Оно — на столе. Я не смогу проверить тебя, так как занят на полях. Да, Аманда, когда закончится уборка, я поговорю с тобой об увольнении миссис Ганстон. Она была так оскорблена, что я не смог уговорить ее остаться. — Он стоял и смотрел, как она поднимается по лестнице.
Оказавшись в комнате, Аманда поняла, что от хорошего настроения ничего не осталось. Она взяла новое расписание и вспомнила, как Тейлор обещал, что больше не будет никаких расписаний. Она вспомнила также, как он говорил, что она станет его возлюбленной. Но Тейлор, которого она только что видела, был холоден и официален, как никогда раньше.
Она швырнула так и не прочитанное расписание на стол и бросилась на кровать. Было жарко, и Аманда ощущала смутное беспокойство. Она попробовала поднять себе настроение, представив, как профессор Монтгомери признает, что был не прав, но ей не удалось сосредоточиться.
Она встала, посмотрела на расписание и застонала, обнаружив, что должна перевести «Походы Цезаря» с латыни. Она увидела, как за окном, в тени дерева, ее мать растянулась на шезлонге и ела что-то, похожее на шоколад. Аманда взяла письменные принадлежности, учебник по латыни, и присоединилась к матери.
Она приятно провела день, валяясь в тени в компании матери. Грейс дала ей увлекательнейшую книгу, написанную некой графиней де ла Глейс. Это был роман, полный страстей, о страданиях женщины, полюбившей мужчину, недостойного этих страданий. Аманда ушла в книгу с головой и съела полтора фунта шоколада.
На следующий день и отец, и Тейлор были слишком заняты, чтобы заметить, что она не там, где должна быть, и делает не то, что должна делать, поэтому она провела большую часть времени с мамой. Аманда, чувствуя прилив мужества, спросила мать о том времени, когда та танцевала на сцене. Грейс рассказывала несколько часов, и Аманда начала понимать, что то, чем занималась мать, больше походит на тяжелую работу, чем на греховные развлечения.
— Ты очень храбрая, — сказала Аманда. — Я бы хотела стать такой же храброй.
— Мне кажется, ты уже такая, — ответила Грейс. — Просто ты еще не знаешь, для чего тебе нужна храбрость.
— Как Ариадна? — спросила Аманда, вспомнив героиню романа графини де ла Глейс. — Чтобы решить, что я люблю мужчину и бороться за него?
— Кого ты любишь, Аманда?
— Тейлора, конечно, — быстро ответила она и покраснела. То, что произошло с Монтгомери, было только экспериментом. Но Аманда все-таки опять представила себе, как он поразится, когда обнаружит, что ошибался насчет рабочих на ранчо Колден. Будет ли его раскаяние настолько велико, что он сделает ей предложение? Она представила, как он говорит: «Я ошибался, любимая моя. Я хочу провести остаток своих дней с такой мудрой женщиной, как ты». Ей понравилось представлять, как он признает, что она далеко не глупа — он слишком часто заставлял ее чувствовать себя глупой. Но любит ли она его? Вышла бы она за него замуж? Бросить родителей и Тейлора, чтобы разъезжать по свету на желтом «мерсере» Хэнка?
