Я быстро убрала руку от Дориана. Он слегка вздрагивает и кивает в ответ пожилому мужчине, затем жестом показывает, чтобы начали принимать заказ с меня. Я заказываю что-то простое: Тортеллини [22] Алла Панна, а Дориан выбирает запеченные в духовке ригатони [23].
– Почему ты сделала так? – спросил Дориан, после того как официант ушел на кухню.
– Что? – спрашиваю я недоуменно.
– Убрала руку.
Я пожала плечами.
– О. Не знаю. Рефлекс, думаю.
– Прикосновения ко мне беспокоят тебя? – легко спросил Дориан. Он не расстроился или обиделся, просто любопытствовал.
– Нет. Совсем нет. Мне… приятно. Думаю, я просто не привыкла к публичной демонстрации привязанности. – Я не понимала это до настоящего момента. И, конечно, я не хотела, чтобы Дориан принял это на свой счет.
– Мне приятно, тоже. Прикасаться к тебе, – прошептал Дориан задумчиво.
– Почему ты думаешь об этом?
– Честно? – Спросил Дориан, протягивая руки, чтобы обхватить мои. Его большие пальцы поглаживали мои суставы, посылая крошечные покалывания по всему телу.
– Конечно. – Мой голос звучит совсем иначе. Он стал высоким, почти писклявым. Звонкое сопрано. Я прочистила горло.
Дориан ухмыльнулся, словно тоже услышал разницу.
– Я думаю, что мы как два отдельных мощных потока энергии, и когда мы сталкиваемся, то зажигаемся, создавая фейерверк. Химия, моя дорогая Габриэлла. Наша химия взрывоопасна, – констатировал он так, будто ответ лежал прямо передо мной все это время.
– Ты думаешь, что так обстоят дела?
– Возможно, а может и нет. Возможно, немного судьбы. Может быть немного магии. – Губы Дориана растянулись в дьявольской усмешке, и я знаю, что он играет со мной.
– Все правильно, поскольку ты веришь в магию. – Я встала на опасную дорожку. Голос в моей голове кричал: "Прекрати! Прекрати!", – но мой рот продолжал бесконтрольно говорить. – И твое объяснение этому?
– Как можно не верить в магию? Наука и логика не в состоянии объяснить все. Ты слышала о таких людях, которые могут перемещать предметы силой мысли? Или могут видеть вещи, которые другие нет, потому что они разблокировали спящую часть мозга, верно?
– Да, – отвечаю я осторожно. Куда он ведет?
– А если я скажу, что это никак не относится к функциям их мозга? А если они просто обречены делать эти удивительные вещи? – Глаза Дориана стали дикими от волнения. Он подносит мою руку к своему рту и начинает нежно целовать каждый пальчик. – Магия свела нас вместе. Можешь ли ты иначе объяснить это?
Я сбита с толку. Это самое импульсивное, нелогичное и будоражащее, что когда-либо видела от Дориана. Но я знаю, что он сказал правду, как бы смешно и надуманно это не звучало.
Я нервно покачала головой, зная, что должна остановиться прямо сейчас. Эта беседа зашла слишком далеко. Говоря так, словно это убьет нас. Но ничего не могу с собой поделать, мне нужны ответы. И Дориан похоже в настоящее время чрезвычайно откровенен.
– Дориан, что ты знаешь о Гаитянском Вуду?
Дориан наморщил лоб и наклонил голову в сторону. Затем пожал плечами.
– Это началось с африканцев порабощенных Францией. Они поклонялись разным божествам, а одному в особенности. В основном, это вид ритуальных заговоров и движений, но более рьяные последователи наградили его дурной славой. Это досадно, я знаю ребят, которые разозлили не тех вудуистов и получили настоящий геморрой на свои задницы, – усмехнулся Дориан.
Таким беззаботным я его никогда не видела, даже учитывая серьезную тему нашего разговора.
– Лучше всего, избегать их любой ценой. Они не стоят этих проблем. Такого рода магия неестественна.
– Откуда ты знаешь все это, Дориан? – Спросила я подозрительно.
Он с беспечностью пожал плечами.
– Общие знания.
Наш заказ принесли прежде, чем я смогла задать больше вопросов, хотя мой аппетит уже испарился. Все, о чем я могла думать, это огромное количество информации, которую узнала за красным вином и хлебными палочками.
Дориан сказал так много, и это можно неправильно истолковать как случайный разговор. Должна я его воспринимать именно так? Он просто поддерживал светскую беседу?
Конечно, если бы он был связан со Светом или Тьмой, то не спровоцировал бы меня. Он стал бы агрессивным, даже кровожадным. Дориан хочет, чтобы я доверяла ему. Хочет, чтобы я узнала его. Хочет, чтобы любила его.
– Раз мы заговорили об этом, расскажи мне о своих друзьях, Габриэлла. – попросил Дориан с улыбкой.
Блин, он сегодня в хорошем настроении. Я не понимала почему: дождь превратился в ливень. Пропали мои идеально выпрямленные волосы.
Я воспрянула духом и на моем лице засияла веселая улыбка. Наконец-то, тема, которую я могу спокойно обсуждать.
– Ну, ты знаком с Морган. Она потрясающая. Уравновешенная, прекрасная, склонная прощать чужие ошибки. Немного избалованная принцесса, но я могу справиться с этим. Любит играть на публику, амбициозна, немного резкая и, иногда, легкомысленная. – Я искренне улыбнулась. – Но ее прямота восполняет эту поверхностность с лихвой. Мне нравятся то, что есть кто-то, способный высказать все в лицо, без увиливания. Это вызывает чувство уважения.
– Ты ее описала словно наказание, – отметил Дориан, наматывая немного пасты на вилку.
– О, это так и еще кое-что. Мы лучшие подруги уже несколько лет. Странная пара для большинства посторонних, но мы, кажется, сработались. Дополняем друг друга. Каждый раз, когда я с Морган, несомненно произойдет взрыв.
– А парни? – спросил Дориан. Его серьезное выражение лица сказало мне, кого он имеет в виду. Джаред.
Я хватаю бокал и приканчиваю содержимое одним большим глотком. Дориан пообещал мне честность. Я должна вернуть ему тоже уважение.
– Джаред, – киваю я головой, подтверждая мысли Дориана. Мой взгляд прикован к тарелке, когда я вспоминаю своего самого близкого друга. – Джаред, тот человек, который знает меня лучше других. Он заботлив, смешной и просто с ним легко общаться. Когда я с ним, мне не надо притворяться. Находится с ним рядом успокаивает. Ну он один из тех людей, ну ты знаешь? Когда с ним легко дышать. – Я поднимаю глаза неохотно встречаясь со взглядом Дориана. Он задумчив, словно пытается осмыслить о чём я говорю.
– И ты его любишь, – просто произносит он.
– Что? – Вау. Как чёрт возьми он додумался?
– Ты его любишь, – повторяет он. Дориан не сердиться, просто констатирует факт. Тот мать его факт, который я пыталась чертовски скрыть.
Я честно слегка киваю головой.
– Я думала, что это так. Но он не отвечал на мои чувства, не тогда, когда я нуждалась в нём.
