по-новому ощутил свои руки. Мышцы напрягались до странной тягучей боли, но та не нарастала, а каждый раз отступала, когда становилось невмоготу.
— Ты не устал? — вдруг раздался голос, и я повернулся, опуская топор.
Князь подошел ко мне, протягивая полотенце. Я взял ткань и вытерся. Потом принял из рук Чехова стакан с водой и в несколько глотков осушил посуду.
— Иногда стоит тренировать только тело, — порекомендовал он. — Бывали случаи, когда кулак решал больше чем пламя. И мне приходилось по-простецки раздавать тумаки зарвавшимся коллегам. За такое и на дуэль не принято вызывать. А вот собирать выбитые зубы противнику явно не понравится.
— Учту, — ответил я, переводя дух и осматривая кучу дров.
Поленьев оказалось немного больше, чем я думал. Видимо, я здорово увлекся.
— Завтра все мышцы будут болеть, — предупредил отец, поняв ход моих мыслей. — Но с каждым днем все меньше. Пока не перестанут вовсе.
— Как ты справился? — спросил я, кивнув на свежие следы от ожогов на руке князя.
— С трудом, — выдохнул он. — Признаться, не ожидал от Мининых такого отпора. Я все же надеялся, что они согласятся на мирное урегулирование конфликта. Но вышло все немного не так.
— Мы справились, — я набросил на плечи рубашку.
— Да, — отец провел по заметно побелевшим волосам пятерней. — И я теперь владею рангом легенда.
— Поздравляю, — восхитился я. — Ты и без него был крепким бойцом, а сейчас станешь буквально непобедимым.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты никогда не получил этот ранг, сын, — внезапно хрипло заявил отец.
— Почему?
— Его получают те, кто прошел по самой кромке, кто почти ушел за грань, — он положил руку мне на плечо. — Я едва не погиб там. Силы меня почти покинули. Внутри меня оставалась лишь последняя искра. И пламя взметнулось из нее, вырвалось из самого дна души, чтобы остановить угрозу. Чтобы не дать мне умереть.
Я молчал, не зная, что ответить. Лишь опустил голову, чтобы не показать свою растерянность.
— Мне бы хотелось, чтобы с тобой никогда не произошло подобного. Не передать словами, сын, какой страх меня обуял, когда у озера ты бился с тем одержимым. Князь не должен проявлять слабость. Но каких же сил мне стоило остаться на месте и не нарушить закон.
Я удивленно взглянул на мужчину. Он поджал губы и нахмурился, глядя куда-то вдаль.
— А когда ты упал на дороге… Мне показалось, ненадолго, но отчего-то померещилось, что ты получил смертельную рану. Я на самом деле подумал, что когда подойду, то найду тебя мертвым.
— Говорят, некроманты не умирают, — попытался пошутить я.
— Мне стало дурно от того, что я так и не сказал тебе чего-то важного. Что не признался, что мне жаль…
— Но сейчас этого говорить не нужно, — я пожал плечами. — Давай подождем, когда я снова сделаю глупость и начну драку с бессмертным. И ты сможешь ругать меня за это, сколько вздумается.
— Мне стоило рассказывать тебе о собственных неудачах и просчетах. Может быть тогда ты не считал бы меня занудой. И научился на моих ошибках.
— Очень вряд ли, — усмехнулся я.
Мужчина помолчал и какое-то время мы оба слушали как далеко на озере квакают лягушки. Я вдруг подумал, что впервые за долгие годы мы с князем находимся рядом и не ругаемся. И я не хочу уйти.
— Мне не удалось стать тебе хорошим отцом, — заговорил старший родич. — Я не поддерживал тебя, когда был нужен. Не давал советов, когда это было уместно. Ты учился всему важному без меня. Я потерял так много и не дал тебе того, что требовалось. И видит Искупитель, что я жалею об этом. А еще точно знаю, что не могу все исправить.
— Но пытаешься, верно? — я толкнул его локтем в бок.
— Что? — он очнулся от тяжелых раздумий.
— Ты решил помочь мне с девушкой, — напомнил я.
Князь смутился ровно на одно мгновенье, а потом упрямо насупился.
— Она сказала, что ты не нанимал ее спать со мной, — поспешно продолжил я.
— Думаю, ты сам сможешь понравиться девушке настолько, чтобы она согрела тебе постель, — без тени смущения заявил начальник охранки. — Регина отличная девушка для выхода в свет. Из тех, что не испортят твою репутацию. Как это могла сделать какая-нибудь эскортница, каких иногда выбирает себе молодежь. И даже твои вылазки на рабочие окраины и игорные дома…
— Я бываю там по делам, — возмутился я.
— Эти самые дела не очернят тебя, если рядом с тобой в свете будет появляться прима оперы. Никто не подумает, что ты ото всех прячешь какую-нибудь зазнобу, которая рожает тебе бастардов.
— Да кто может такое подумать? — удивился я.
Филипп Петрович замолчал, словно подбирая слова:
— Однажды ты станешь князем, главой семьи, — ответил он, наконец. — И тебе могут аукнуться многие поступки, которые сейчас кажутся незначительными.
— Сдается мне, что ты перекладываешь на меня свой опыт, — заметил я.
— В юности я натворил много дел, — не стал отрицать князь. — Но твоей матери не было стыдно быть моей женой. И тебе стоит подумать о своей будущей избраннице уже сейчас. Не будь эгоистом.
Я не нашел возражений и лишь пожал плечами.
— Если у тебя с Милославской возникли отношения, то это твоя заслуга, Павел, — продолжил Чехов.
— Мы с ней решили не продолжать встречи, — тотчас отозвался я.
— Надеюсь, ты не назвал ее продажной? — мужчина приподнял бровь. И я честно признался:
— Я с этого начал.
— Ой, дурак, — покачал головой старший Чехов.
— Весь в отца, — отмахнулся я. — Тебе стоило сказать мне о вашей договоренности.
— Чтобы ты сразу же закрыл перед девушкой дверь? Она бы погибла без тебя. Ты забыл, что за ней и впрямь охотился маньяк?
— Ты в это не верил.
— Как знать, — начальник охранки принял загадочный вид. — Если бы не я, то и князя Шуйского сейчас не было бы в числе твоих приятелей.
— Ты о чем? — я насторожился. — Ты помог доказать, что он наследник Василия?
— Это сделал ты, Павел Филиппович. А вот подстроить так,
