– Негодяи! – Кобольд содрогнулся. – Если он не будет соприкасаться с землей, что дает ему силы, то умрет мучительной смертью.
– Почему?
– Задохнется, – нехотя ответил тот.
– До озера много часов пути, если я пойду туда своим ходом. И мне известно только приблизительное направление. Как насчет того, чтобы показать короткую дорогу?
– Ни одному человеку не было позволено ступать по невидимым камням. Но времена меняются. – Кобольд, казалось, убеждал самого себя. – Ты точно поможешь?
– Клянусь, я сделаю все возможное. Это в моих же интересах.
– Человеческая клятва… Иногда даже нечто маленькое может стать значительным. Наше доверие – хрупкая вещь, запомни это. И ступай!
По камням пошла дрожь, скала треснула, и перед Францем открылся проход. Он был достаточно большим, чтобы мужчина мог идти по нему, не нагибаясь. Но мастер не спешил шагнуть в неизвестность.
– Не бойся. Тропа приведет тебя прямо к озеру, только не оглядывайся и не зажигай свет. Горы этого не любят. И возьми вот это. – Маленький серый камешек упал к ногам Франца. – Отдашь его нашему брату, когда отыщешь его.
Мужчина поднял его и послушно зажал в кулаке.
– Там совсем ничего не видно, – проворчал он.
– Это же невидимая тропа! – раздраженно воскликнул кобольд. – Откуда взяться свету?! Но она быстрая, самая быстрая на земле. Просто ступай по ней. Мы оставим путь открытым. Когда ты освободишь брата, то он прямиком приведет тебя к магам.
Франц приказал себе не бояться и шагнул в темный проем, который тут же сомкнулся за его спиной. Под ногами не было твердой опоры.
– Как странно… – Он осторожно двигался вперед, понимая, что больше не может доверять своим чувствам.
В кромешной тьме, что его окружала, слышалось тяжелое, медленное дыхание гор. Это была магия кобольдов. Древнее непредсказуемое волшебство, с которым редко кому доводилось встретиться и при этом остаться в живых. Но Франц мог не тревожиться за свою безопасность. Пока он нужен кобольдам, они будут оберегать его как зеницу ока.
Впереди забрезжила светлая точка, и мастер устремился к ней. Послышался шум водопада. Скалы неожиданно пропали, и он шагнул в пустоту. Потеряв равновесие, мужчина упал прямо в воду.
– Дьявол! – успел выкрикнуть Франц, перед тем как уйти под воду.
Доспехи не были полностью непроницаемы, как он думал вначале. Сквозь щели вода быстро проникла внутрь, и мастер, отяжелев, камнем пошел на дно. Пожалуй, если бы он захотел, то смог вынырнуть на поверхность, избавившись от доспехов, но сейчас ему это было не нужно.
Невидимая тропа выполнила свое предназначение. Кобольды не ошиблись в выборе места.
Вода здесь была невероятно холодной. И озеро оказалось глубже, чем он предполагал. Легкие Франца уже разрывались от недостатка воздуха, когда его руки натолкнулись на что-то мягкое, отливающее серебром. Это был воздушный купол на манер тех, что плетут пауки-серебрянки, только в тысячу раз больше. Мастер отыскал вход и устремился в него.
Вынырнув, он с облегчением вдохнул. В груди бушевало адское пламя. Первое, что он увидел, когда отдышался, была клетка, окруженная энергетической сферой, подвешенная к потолку купола. Маги были уверены, что их тайник не обнаружат, поэтому даже не позаботились выставить дополнительную охрану. Вернее, кое-какая охрана была – Франц, оказавшись внутри, сделал шаг и тут же натолкнулся на магическую ловушку, но она взорвалась, не причинив ему вреда. Доспехи приняли весь удар на себя.
Кобольд лежал на дне клетки без движения и не подавал признаков жизни. Если он и не умер, то внешне это никак не проявлялось. Мастер не видел его лица, только тонкую руку, покрытую бледной кожей, и рыжую копну волос. Кто знает, что ему пришлось пережить с тех пор, как он оказался в руках магов.
Чтобы открыть клетку, нужно было убрать защитную сферу. Волшебник сумел бы сделать это с легкостью, но ведь Франц не был волшебником, и сфера представляла для него серьезную проблему.
И тут, как назло, на ум пришли видения разгромленного, сожженного Родгура. Растерзанные на пыточных столах гномы и прочие ужасы. А вот Элейс недвижимо лежит, пронзенная тонкими ритуальными кинжалами. Она уже не кричит. Ее душа вместе с кровью стекает по узкому желобу прямо в хрустальную чашу…
Нет, ему необходимо было собраться и найти выход. Сфера, сфера… Франц крепко задумался. Соединения четырех стихий. Вода, воздух, огонь и земля. Хотя вряд ли маги обратились к земле. Только не в случае с кобольдом. Франц протянул руку, и перчатка тут же нагрелась, раскалившись докрасна. Сверкающая молния ударила его в грудь.
– Нет, – он покачал головой, – это ошибка.
Промедление губительно, время играет на руку магам. Отвратительная беспомощность овладевает тобой, когда на плечах лежит ответственность за остальных, а ты стоишь в растерянности и никак не можешь унять дрожь в пальцах. Проклятая дрожь!
Ему всегда помогали руны, это его единственное оружие. Он не умеет ничего другого, кроме как составлять их.
– Ну же, соберись! – сказал Франц самому себе, не сводя испытывающего взгляда со сферы. – Это должно быть просто.
Воздух и огонь должны быть главными. Воду исключаем. Что-то подсказывает, что они не стали бы связываться с водой. Приходится доверять интуиции… На полюсах заметны сверкающие точки – это узлы, которые необходимо развязать, тогда цепь разомкнется и защита спадет. Но если он сделает это неверно или неаккуратно, то сфера захлопнется и порвет клетку на куски, а вместе с ней и кобольда.
Мастер нервно покачал головой. Несмотря на риск, он должен был попробовать.
Ему нужна была разделяющая руна. Воздух наполнился приглушенным бормотанием. Франц не спеша, нараспев произносил разные слоги, словно пробую их на вкус. Ему нужны были знак и верное имя. Только совместив их вместе, он мог надеяться на положительный результат. Линия, еще линия, пересекающаяся под прямым углом…
– Тирнаг! – выпалил мастер с усилием, и шар, замерцав, распался. Клетка осталась невредимой.
Мужчина с облегчением перевел дух. Только бы кобольд был жив, иначе все его старания были напрасны. Он вырвал дверцу – спасибо доспехам, наделившим его необыкновенной физической силой, и, вытащив кобольда из клетки, положил к себе на колени.
– Эй, ты жив? – Он осторожно тронул его за плечо, одновременно вкладывая камешек в руку.
Бывший пленник медленно открыл сияющие ярко-зеленые, как два изумруда, глаза и непонимающе уставился на мастера. Он выглядел не очень обнадеживающе. Налицо были признаки крайнего истощения. Тонкий нос заострился, щеки посерели и впали. Голова болталась на тонкой, покрытой синей сеткой вен шее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
