кою также из ружей стрелять [стали]»12. Времени для того, чтобы перезарядить пушку, не было, поэтому русские прорубили дырку в потолке и попытались убежать по крыше, однако склад уже горел, и беглецам пришлось спрыгнуть на землю, где они были заколоты копьями. Всех женщин, прятавшихся в погребе, вывели и раздали воинам-тлинкитам.
Плотникова также поймали тлинкиты, но тот вырвался, оставив в руках индейцев свою куртку; ему удалось спрятаться в пустом стволе дерева. Выжили еще несколько русских, которые восемь дней прятались в лесах и вышли только после того, как услышали пушечную стрельбу. В гавань пришел английский корабль «Единорог» (Unicorn) под командованием капитана Генри Барбера, и он отправил на шлюпке людей осмотреть все еще дымящиеся руины. Двадцать девять русских и пятьдесят пять алеутов, находившихся в крепости во время нападения, были убиты, отрубленные головы погибших на палках расставили на каменистом пляже.
Директора РАК подозревали, что в нападении были замешаны американцы, которые подговаривали тлинкитов к столкновению с русскими. Однако это не так. Бесспорно, между русскими и американцами существовала конкуренция из-за пушнины, но все противоречия отходили на второй план, когда индейцы угрожали жизни белых людей.
Тлинкиты поняли, что все белые действуют заодно, когда попытались продать англичанам и американцам 4000 шкурок калана, которые взяли на складе в Михайловском форте. Капитан Барбер действовал решительно. К «Единорогу» на лодке подплыл вождь тлинкитов Скатлеут (он же Михаил после крещения) вместе с племянником Катлианом. Они спросили, есть ли на борту русские, Барбер ответил, что русских на корабле нет, и арестовал вождя с племянником, как только те поднялись на борт. На следующий день в гавани появились еще два корабля: Alert под командованием капитана Эббертса и Globe под командованием Каннингхама. Тлинкиты, подплывшие к кораблям с предложением продать пушнину, немедленно были взяты в плен. Берег был обстрелян картечью. Барбер потребовал обменять пленных русских на индейцев. Чтобы переговоры с индейцами прошли как можно быстрее, Каннингхам собрал на своем судне импровизированный суд, который быстро приговорил одного из тлинкитов к смерти, и того моментально вздернули на рее. Наблюдавшие с берега тлинкиты все поняли, отдали русских и ушли в леса.
Барбер отложил все свои торговые дела и поплыл на Кадьяк. На борту «Единорога» было пять (по другим данным, восемь) русских мужчин и восемнадцать женщин и детей, возвращенных индейцами. И… благие порывы сменились расчетом. Барбер потребовал от Баранова мехов на 50 000 рублей за то, что не стал по дешевке покупать краденные у русских меха, да еще и помог освободить пленников. Это еще не всё: Барбер грозился разнести Павловскую Гавань в щепки из двадцати корабельных пушек, если русские не примут его условия. Баранову удалось сбить цену в пять раз, после чего он устроил в честь англичан шикарный обед.
Примечательно, что о событиях на Аляске знал Резанов: известие о взятии Михайловской крепости было получено, когда корабли Крузенштерна находились на Гавайях.
Русские понимали, что должны отомстить, но Баранов ничего не мог предпринять. У него не было кораблей, строительство двух судов на Кадьяке – «Святая Екатерина» и «Святой Александр Невский» – только началось. Тем не менее планы зрели. К апрелю 1804 года Баранов собрал большой отряд – 800 алеутов на 300 байдарках под предводительством дружественных русским вождей и 120 русских. Сам Баранов поплыл на «Ермаке» – девятиметровом в длину судне с низкой осадкой, которое могло двигаться и под парусом, и при помощи весел, что облегчало задачу продвижения между маленькими островкам, к материку, где жили индейцы. На «Ермак» поставили все пушки, имевшиеся в колонии.
Военная экспедиция началась с нападения на острова Кейк и Куиу (Kake, Kuiu), где были деревни индейцев, убивших охотников Урбанова в июне 1802 года. Тлинкитам удалось покинуть деревни до подхода русских, и Баранов собрал там большое количество брошенных боевых масок и доспехов из дерева. Русские прихватили также погремушку шамана в виде ворона и костяные крючки для ловли рыбы. Потом все эти предметы Лисянский отвез в Петербург, и в настоящее время они находятся в Кунсткамере13.
На Ситку экспедиция Баранова прибыла 19 сентября, и там ее уже ждала «Нева». Оказалось, что Лисянский приплыл на Кадьяк через неделю после того, как Баранов вышел в море. Не задержавшись в колонии, «Нева» отправилась к Ситке напрямую и, конечно же, опередила Баранова, чьи лодки старались держаться ближе к берегам. Прибыв в район Ситки, офицеры «Невы» четыре недели занималась гидрографическим описанием и начертанием карт побережья.
Несмотря на появление военного корабля, тлинкиты не собирались идти на переговоры. Вот пример: одна из байдарок Баранова отбилась от основной массы суденышек, и двух сидевших в ней алеутов тлинкиты моментально обезглавили на виду у всей экспедиции. О’Кейн на своем корабле в это время тоже находился у берегов Ситки и предпринял попытку завязать торговые отношения с тлинкитами. Он поплыл в шлюпке к берегу, но индейцы открыли стрельбу из мушкетов, и пуля, пробив воротник, царапнула шею капитана. О’Кейн немедленно повернул назад, наверняка сожалея о том, что его белые продают индейцам мушкеты и порох.
За два года, прошедших с момента нападения на Михайловскую крепость, племя Скатлеута перенесло деревню почти на километр в глубь материковой Аляски, на берег мелкой реки, которую сейчас называют Индиан-ривер (приток Юкона). Вокруг деревни индейцы построили высокий забор из толстых «бревен лиственничных»14. В заборе прорубили две амбразуры для орудия, купленного у американцев. Жилые землянки были надежно накрыты бревнами. Клан Си-Атика (See’Atika) хорошо подготовился к возможному (и ожидаемому) нападению.
Матросы Лисянского втащили пушку на вершину холма, где раньше находилась деревня индейцев (любопытно, что именно на этом холме в 1867 году будет проведена церемония передачи Аляски Соединенным Штатам), и метким выстрелом потопили большую пирогу, которая везла порох. Пирога с грохотом взорвалась, и эта маленькая победа подняла русским боевой дух. Укрепленное поселение индейцев начали обстреливать и пушки «Невы», но девятифунтовые ядра отскакивали от частокола, как мячики, учитывая, что толщина стволов была под два метра. А мелкокалиберная пушка тлинкитов «сильно попортила оснастку корабля15, вынудив «Неву» отойти на безопасное расстояние. Алеуты (чугачи и кадьякцы), которых Лисянский называл «нашими новыми соотечественниками»16, готовились к штурму деревни. Вожди чугачей (материковое племя, по культуре близкое тлинкитам) исполняли воинственные танцы под удары по медному чайнику за неимением барабана, а волосы они намазали жиром, к которому прилепили птичий пух.
Утром 1 октября Баранов лично повел свой отряд в атаку. Спрыгнув с лодок, люди по колено в воде добежали до каменистого пляжа. Они
