Слуга передал эти слова и яд Софонибе. «Я с благодарностью, – сказала она, – приму этот свадебный подарок, если муж не смог дать жене ничего лучшего; но все же скажи ему, что легче было бы мне умирать, не выйди я замуж на краю гибели». Твердо произнесла она эти слова, взяла кубок и, не дрогнув, выпила».
О Софонибе писали также Аппиан и Диодор. Образ женщины, обратившей свои чары на пользу народа и погибшей ради него, оказался весьма востребованным в эпоху Ренессанса. Софонибе была посвящена картина Рембрандта и трагедия Меллена де Сен-Желе, придворного поэта Генриха II.
В катрене 4—54 появляется таинственный французский король с уникальным именем:
Du nom qui onques nе fut au Roy gaulois,Jamais ne fut un fouldre si craintif,Tremblant l'ltalie, l'Espagne, & les AngloisDe femme estrangiers grandement attentif.
Такого имени еще не бывало у галльского короля,Никогда не было столь боящегося молнии.Трепещут Италия, Испания и англичане.В высшей степени внимателен к иностранкам.
Этот катрен толкователи обычно относят к Наполеону, однако в XVI веке он воспринимался скорее как ретроспективное пророчество. Франциск I, король Франции в 1515–1547 годах, воевал в Италии, враждовал с Испанией и Англией. Его интерес к иностранным принцессам вошел в поговорку. Сам он был женат на Элеоноре Габсбург, а своего сына, будущего короля Генриха II, женил на флорентийке Екатерине Медичи. Наконец, имя Франциска действительно было первым среди французских монархов. Как писал неизвестный поэт в стихах на восшествие Франциска I на престол:
Ведь не было среди наших французских королейНикогда ни одного, который носил бы имя Франциска.
Что касается молнии, то доселе неизвестно, боялся ли ее Франциск. Известно, что страх перед молнией у эрудитов XVI века вызывал скорее благоприятные ассоциации. Светоний писал в биографии почитаемого в эпоху Возрождения императора Октавиана Августа: «Перед громом и молнией испытывал он не в меру малодушный страх… при первом признаке сильной грозы скрывался в подземное убежище». Покровитель искусств и ценитель античной словесности Франциск I вполне мог подражать Августу и не стесняться своей боязни грозных атмосферных явлений.
В катрене 4—88 вновь появляется реальное лицо – политический деятель, кардинал и канцлер Франциска I Антуан Дюпра (1464–1535):
Le grand Antoine du nom de fait sordide,De Phthyriase a son dernier range:Un qui de plomb vouldra estre cupide,Passant le port d'esleu sera plonge.
Великий по имени Антуан от гнусной вещи,От фтириаза изгрызет себя до конца.Тот, кто пожелает быть жадным до свинца,Проходя через порт, будет утоплен избранником.
В 1507 году Дюпра стал первым председателем парижского парламента. Луиза Савойская поручила ему воспитание своего сына, будущего короля Франциска I, который после обретения престола в 1515 году назначил Дюпра на должность канцлерома. Стремясь покрыть большие военные расходы своего короля, Дюпра постоянно повышал налоги; это, разумеется, не способствовало его популярности. Молва обвиняла канцлера даже в порче монеты – разбавлении свинцом золотого сплава, из которого чеканились экю. Тем не менее до последних дней король доверял Антуану Дюпра, который в 1527 году получил сан кардинала, а позже даже пытался стать римским папой. Дюпра умер от фтириаза (педикулеза), оставив огромное наследство в 280 тысяч ливров. Последняя строка катрена, впрочем, остается неясной.
В катрене 4—93 Нострадамус предрекает появление замечательного французского монарха, подобного Октавиану Августу:
Un serpent veu proche du lict royal,Sera par dame, nuict chiens n'abayeront:Lors naistra en France un prince tant royal,Du ciel venu tous les princes verront.
Змей вблизи королевского ложа будет замеченДамой, ночью залают собаки.Тогда во Франции родится величественнейший принц,Пришедший с небес; все принцы [это] увидят.
Змея в Древнем Риме была посвящена Аполлону. Светоний в жизнеописании Августа сообщает об обстоятельствах зачатия Октавиана его матерью Атией: «У Асклепиада Мендетского в „Рассуждениях о богах“ я прочитал, что Атия однажды в полночь пришла для торжественного богослужения в храм Аполлона и осталась там спать в своих носилках, между тем как остальные матроны разошлись по домам; и тут к ней внезапно скользнул змей, побыл с нею и скоро уполз, а она, проснувшись, совершила очищение, как после соития с мужем. С этих пор на теле у нее появилось пятно в виде змеи, от которого она никак не могла избавиться, и поэтому больше никогда не ходила в общие бани; а девять месяцев спустя родился Август и был по этой причине признан сыном Аполлона. Эта же Атия незадолго до его рождения видела сон, будто ее внутренности возносятся ввысь, застилая и землю и небо; а ее мужу Октавию приснилось, будто из чрева Атии исходит сияние солнца».
Загадочные обстоятельства зачатия принца указывают на его сверхъестественное происхождение. О таком монархе Нострадамус писал и в «Переводе „Иероглифики“ Гораполлона»:
Такой король взаправду послан небом,Используя свою власть во благо.[140]
В катрене 10–89 Август появляется вновь:
De brique en marbre seront les murs reduitsSept & cinquante annees pacifiques,Joie aux humains renoue Laqueduict,Sante, grandz fruict joye & temps melifique.
Стены из кирпичных станут мраморными.Пятьдесят семь мирных лет.Радость смертным, обновлен водопровод,Здоровье, великие плоды, радость и медоносное время.
Светоний в уже упомянутом жизнеописании сообщал: «Он (Август. – А.П.) так отстроил город, что по праву гордился тем, что принял Рим кирпичным, а оставляет мраморным; и он сделал все, что может предвидеть человеческий разум, для безопасности города на будущие времена». Октавиан действительно правил 57 лет, из которых 44 были по-настоящему мирными – по тем временам это весьма немало.
В катрене 4—96 Нострадамус пишет о династическом союзе Англии и Испании:
La soeur aisnee de l'isle Britannique,Quinze ans devant le frere aura naissance:Par son promis moyennant verrifique,Succedera au regne de balance.
Старшая сестра с Британского острова,Родившаяся за 15 лет до брата,Посредством своего ужасного суженогоУнаследует царство Весов.
«Брат» и «сестра» – это Эдуард VI (1537–1553) и Мария I (1516–1558), дети Генриха VIII Тюдора от разных жен. Нострадамус ошибся или же счел нужным уменьшить разницу в их возрасте с 21 до 15 лет. Под «царством Весов» астрологи понимали Испанию. В 1554 году Мария Тюдор («Кровавая») вышла замуж за испанского принца Филиппа Габсбурга – сына Карла V, врага Франции и убежденного (до фанатизма) католика. Два года спустя он стал королем Испании под именем Филиппа II. Очевидно, Нострадамус считал, что этот брак приведет Тюдоров на трон Испании. На деле династический союз оказался непрочным – вскоре Мария умерла, не оставив потомства, и Англия досталась ее сестре Елизавете I, не питавшей симпатий ни к католикам вообще, ни к испанцам в частности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
