Этот возглас показывает не только тот отчаянный страх, который Гитлер испытывал, совершая первые акты агрессии, но и тот «стиль», который он ввел в мировую политику. Для него не существовало ни государственных, ни народных интересов, ни законов дипломатии и морали, ни силы традиций, для него существовало только одно — интриги и вражда или, наоборот, Дружба и сговоры отдельных личностей, которые стояли, по его мнению, над народами и могли по своему произволу вершить судьбами мира. И, следуя этому новому «стилю», Гитлер, прибыв в Австрию, послал из своего родного города Линца телеграмму дуче: «Муссолини, я никогда этого не забуду!»
Вначале Гитлер предполагал, что после присоединения Австрии придется выжидать довольно долгое время, прежде чем можно будет приступить к следующему акту агрессии — захвату Чехословакии. Как явствует из дневника Йодля, фюрер говорил ему, что с подготовкой вторжения в Чехословакию не следует спешить, сперва надо, мол, «переварить» Австрию. Но уже через несколько недель, увидев, что захват Австрии прошел более чем безнаказанно и не вызвал у правящих кругов Англии и Франции даже малейшего сопротивления, он изменил свое мнение. В такой обстановке медлить не стоило. Через два с половиной месяца после аншлюса Гитлер подписал «Зеленый план», наметив захват Чехословакии на 1 октября 1938 года.
О чем думал Гитлер, когда писал в преамбуле «Зеленого плана» о необходимости создания «благоприятной ситуации» для захвата Чехословакии нацистской Германией? Свет на это проливает беседа между фюрером и Кейтелем в апреле 1938 года. Результаты беседы были зафиксированы в специальной инструкции: «Основные предпосылки «Зеленого плана». В разделе «политические предпосылки» рассматривались три возможных варианта: вариант первый — «внезапное военное нападение» без всякого повода и юридического обоснования. Он отвергался, поскольку грозил вызвать возмущение мировой общественности. Вариант второй — «острый дипломатический конфликт», в результате которого возникнет война. Вариант третий — «молниеносные действия в связи с каким-либо инцидентом» (например, с убийством немецкого посла и враждебной антигерманской демонстрацией). Гитлер утвердил два последних варианта.
План его действий был ясен: обострение дипломатических отношений и попытки спровоцировать инциденты, которые могли бы считаться поводом для войны. Исходя из этого плана, служба безопасности (СД) начала готовить соответствующий инцидент — убийство немецкого посла в Праге. Одновременно Берлин дал указание активизироваться «пятой колонне» — партии судетских немцев, возглавляемой Генлейном. Гитлер лично проинструктировал Генлейна, приказав все время увеличивать свои требования, отвергать всякие компромиссы и стараться создать невыносимую обстановку в Судетской области. Эта обстановка и должна была оправдать «вмешательство рейха». В то же время во всей Германии была развернута яростная античешская кампания. С каждым днем страсти накалялись. Гитлер стянул войска к германо-чехословацкой границе.
Но и на этот раз дело не дошло до военного вторжения. Политика умиротворения Гитлера и подталкивания его агрессии на Восток, в направлении Советского Союза, дала фюреру возможность одержать еще один бескровный триумф — захватить сперва Судеты, а потом и всю Чехословакию.
Вот как развертывались события: в мае 1938 года состоялась встреча Генлейна с Гитлером и Риббентропом; после нее положение в Судетской области настолько обострилось, что в Лондоне решили вмешаться. 12 мая Генлейна пригласили в Лондон, но по пути в английскую столицу он сделал остановку в Берлине и получил инструкции от Риббентропа: «Господин Генлейн будет отрицать, что он действует по указанию Берлина… чтобы ослабить те английские круги, которые еще сегодня считают необходимым поддерживать это государственное образование (т. е. Чехословакию. — Авт.)», — говорилось в протоколе переговоров между Генлейном и Риббентропом.
14 мая, возвращаясь из Лондона, Генлейн снова оказался в Германии, уже в Берхтесгадене — резиденции Гитлера. Фюрер приказал Генлейну форсировать события в Судетской области, где дело и так дошло до вооруженных столкновений между нацистами-генлейновцами и чехословацкой армией. Казалось, вот-вот в Судеты вступят немецкие войска.
Однако на сей раз фюреру пришлось пойти на попятную. 20 мая чехословацкое правительство объявило о частичной мобилизации. Было ясно, что оно окажет вооруженное сопротивление агрессору и что Англии и Франции не удастся отговорить его от решительных действий. «Майский кризис» грозил перерасти в войну в невыгодных для Гитлера условиях. Фюрер забил отбой. По его указанию Риббентроп заверил чехословацкого посла в Берлине в том, что Германия не имеет никаких агрессивных намерений в отношении Чехословакии. Кризис был ликвидирован.
Но Гитлер сумел извлечь из него один важный урок: он понял, что Англия не прочь предать чехословацкое государство. Немецкий посол в Лондоне Дирксен сообщил, что британское правительство, хотя и знало о намерении Франции прийти в мае на помощь Чехословакии, «тщательно избегало всякого намека на то, что Великобритания будет действовать таким же образом». От позиции Англии зависела судьба Чехословакии и мира в Европе.[73]
После майских событий фюрер несколько дней просидел взаперти в Берхтесгадене. Когда он вновь появился в Берлине, его решение созрело: провести акцию против Чехословакии, не считаясь больше с возможностью вмешательства Англии и Фракции.
Лето 1938 года прошло в лихорадочной подготовке к задуманной операции. К сентябрю германские войска сосредоточились у границ Чехословакии: всего Гитлер мобилизовал 39 дивизий. В то же время на западных границах рейха стояло только лишь 5 дивизий. Гитлер был твердо уверен, что воевать на Западе ему не придется.
Закончив военные приготовления, фюрер дал сигнал к новым провокациям. Генлейну было приказано прервать всякие переговоры с чехословацким правительством о мирном урегулировании в Судетской области. Генлейновские головорезы перешли в наступление: организовали вооруженный путч. Тогда чехословацкое правительство объявило чрезвычайное положение и ввело в Судетскую область войска. Уже через два дня все пришло в норму, ибо оказалось, что подавляющее большинство населения к путчу непричастно. Генлейну пришлось удирать за границу. Он обосновался в Баварии, близ города Байрейта, и организовал так называемый «Судето-германский легион», состоявший из судетских эсэсовцев, уголовников и прочего сброда. Задача легиона состояла в том, чтобы провоцировать пограничные инциденты. Во время одного из таких инцидентов генлейновцы ворвались на чехословацкую территорию и даже заняли два города.
Взоры всего мира были обращены к Лондону и Парижу — поддержат ли они своего чехословацкого партнера в столь критический момент? Но английский премьер уже принял решение: Чехословакию принесли в жертву антисоветским планам английских «умиротворителей». В разгар сентябрьского кризиса в газете «Тайме» появилась печально знаменитая статья, в которой чехословацкому правительству рекомендовалось отказаться от Судетской области, чтобы стать «однородным в национальном отношении государством». Гитлер знал, что статья отражает настроения английского премьера. А неделю спустя он получил подтверждение и от самого Чемберлена. 14 сентября в Берлин пришла телеграмма британского премьер-министра, которая повергла в удивление весь мир: «В связи с критическим положением, — писал Чемберлен, — я готов немедленно приехать к вам, чтобы попытаться найти мирное решение. Согласен прибыть самолетом и готов к выезду завтра же».
Позднее Гитлер сказал, что он был «совершенно ошеломлен» такой телеграммой.
Чемберлен прилетел в Мюнхен 15 сентября и проследовал оттуда поездом в Берхтесгаден. Поездка и встреча английского премьера была продумана до мельчайших деталей. За те три часа, что Чемберлен ехал из Мюнхена в Берхтесгаден, он увидел из окна вагона десятки длинных эшелонов с военными грузами, специально сформированных для устрашения английского премьер-министра. На вокзал Гитлер не явился — он ждал английского премьера у входа в свою резиденцию, причем на верхней ступеньке лестницы. Принял он его в том же огромном кабинете, в каком за несколько месяцев до этого напуганный до смерти Шушниг подписал фактическую капитуляцию Австрии.
С первых же слов Гитлер перешел в наступление. В записи беседы, которую вел переводчик Гитлера Шмидт, говорится: «Он сказал, что ему 49 лет и что ом хочет, если Германии суждено быть вовлеченной в мировую войну из-за Чехословакии, провести страну через этот кризис, будучи еще в расцвете сил… Он готов взять на себя риск войны любого масштаба — л даже риск мировой войны».
