С первых же слов Гитлер перешел в наступление. В записи беседы, которую вел переводчик Гитлера Шмидт, говорится: «Он сказал, что ему 49 лет и что ом хочет, если Германии суждено быть вовлеченной в мировую войну из-за Чехословакии, провести страну через этот кризис, будучи еще в расцвете сил… Он готов взять на себя риск войны любого масштаба — л даже риск мировой войны».
Тон Гитлера был так резок и ультимативен, что Чемберлен почувствовал себя вынужденным прервать его. Но по существу высказываемых Гитлером требований у Чемберлена возражений не было. «Что касается меня лично, — сказал он Гитлеру, — я могу лишь заявить, что признаю принцип отделения Судетской области от Чехословакии». Под конец британский премьер попросил у Гитлера несколько дней отсрочки — он хотел согласовать условия сговора с Францией и заставить Чехословакию принять их. Гитлер милостиво согласился.
В последующую неделю требования Гитлера обсуждались с Прагой и Парижем. С Парижем у Чемберлена трудностей не возникло. Даладье и Бонне (министр иностранных дел) проявили не меньше усердия в деле расчленения Чехословакии, чем Чемберлен и Галифакс. 18 сентября в Лондоне было состряпано совместное англо-французское предложение отторгнуть от Чехословакии Судетскую область. Ни Чемберлен, ни Даладье и не подумали привлечь к переговорам представителей чехословацкого правительства.
Куда труднее было заставить Чехословакию подписать документ, согласно которому часть ее территории отдавалась Гитлеру. Вначале чехословацкое правительство отвергло «предложение» Англии и Франции. Но тогда правительства этих стран проявили твердость, которой им так недоставало в разговорах с Гитлером: английский посол в Праге Ньютон и французский посол де Лакруа глубокой ночью 20 сентября прибыли в президентский дворец, подняли с постели президента Бенеша и передали ему заявление правительств двух стран о том, что они отказываются от всякой поддержки Чехословакии в случае войны с Германией, если Чехословакия не примет условий Гитлера.
22 сентября Чемберлен вновь сел в самолет и с вестью о капитуляции Чехословакии прибыл в Бад-Годесберг, где состоялась его вторая встреча с Гитлером. Беседа началась с пространного монолога Чемберлена: английский премьер долго разъяснял Гитлеру, какие трудности ему пришлось преодолеть, чтобы получить согласие на немецкие требования. Было ясно, что он ждал похвал фюрера. Но похвал не последовало. Это объяснялось вот чем: Гитлер, как он признавался позднее в разговорах со своими приближенными, был крайне удивлен покладистостью Англии и Франции и пассивностью Чехословакии. Выслушав Чемберлене, он даже переспросил: «Правильно ли я понял, правительства Англии, Франции и Чехословакии согласны уступить Судетскую область Германии?» Чемберлен с улыбкой ответил: «Да!»
И тут Гитлер, что называется, перестроился на ходу, благо ему не требовалось ни с кем ничего согласовывать, и разыграл сцену, которая вызвала у английского премьера чуть ли не нервный шок. В момент, когда, казалось, торг закончен и соглашение уже достигнуто, Гитлер объявил сделанные уступки недостаточными. Фюрер как бы испытывал, до каких пределов может дойти терпение западных держав, их готовность оказать поддержку агрессивным требованиям Германии. «Ввиду нового развития событий, — холодно сказал Гитлер Чемберлену, — я уже больше не могу согласиться с предложенным решением».
Гитлер правильно рассчитал: Чемберлен оказался в западне — пути назад у него не было, ведь он уже предал своего партнера Чехословакию и дважды совершил унизительное паломничество в резиденцию фюрера. Не мог же он вернуться в Лондон с пустыми руками. Это-то британский премьер и попытался объяснить Гитлеру, уже в тоне мольбы. «Его лицо, — повествует Шмидт, — стало багрово-красным от обиды и досады». И далее в протоколе Шмидта говорится: «Он (Чемберлен. — Авт.) с полным правом может заявить, что фюрер получил от него все, что требовал. Для того чтобы добиться этого, он поставил на карту свою политическую карьеру… Уже теперь его обвиняют в Англии в том, что он продал и предал Чехословакию, капитулировав перед диктатором: сегодня утром, когда он уезжал из Лондона, его буквально освистали».
Но эти «жалкие слова» премьера страны, которую когда-то называли «гордым Альбионом», не разжалобили Гитлера. Они лишь показали, что его удар был рассчитан правильно и попал в цель. Гитлер остался тверд и потребовал, чтобы Англия и Франция согласились на немедленную оккупацию Судетской области Чехословакии немецкими войсками, после чего передал английскому премьеру карту с нанесенными на ней Районами, о которых раньше вообще не шла речь. Чемберлен покинул Гитлера в глубоком унынии.
На следующий день, однако, он явился к нему вновь получил от фашистского диктатора меморандум, в котором были сформулированы новые нацистские требования. В документе говорилось, что отход чехословацких войск должен начаться 26 сентября в 6 часов утра и закончиться 28 сентября. «Так ведь это ультиматум!» — воскликнул Чемберлен. Гитлер ответил: «Почему? На документе не написано «ультиматум», там написано «меморандум».
В конце концов английский премьер и нацистский диктатор все же договорились; Гитлер изменил только дату ввода немецких войск на чехословацкую территорию — вместо 28 сентября поставил 1 октября. Мы знаем, что именно это число фигурировало в «Зеленом плане». Первоначальную дату 28 сентября Гитлер наметил, так сказать, с запасом, заранее рассчитав, что он изменит ее, создав видимость уступки. И Чемберлен вновь капитулировал: согласился с еще более наглыми требованиями. Осталось только оформить сделку в виде международного соглашения.
Вернувшись в Лондон, Чемберлен начал согласовывать с Чехословакией условия нового годесбергского сговора. Это оказалось не так уж просто, Чехословацкое правительство не решилось вслед за первой капитуляцией объявлять о новом поражении. Тем более, что по условиям годесбергской сделки Чехословакия должна была столь поспешно увести свои войска, что это походило на позорное бегство. Срок гитлеровского ультиматума — 1 октября — оказался под угрозой. В Чехословакии прошла мобилизация. В армию был призван один миллион человек. К тому же, как мы увидим далее, твердая позиция Советского Союза являлась гарантией того, что гитлеровская военная авантюра потерпела бы провал.
Словом, международно-политические обстоятельства не способствовали осуществлению планов Гитлера. И Гитлер почувствовал это. 27 сентября он направил послание Чемберлену, в котором предложил провести новые переговоры для уточнения «деталей соглашения». Это было явным отступлением. Фюрер уже не настаивал на дате, указанной в меморандуме. Радость Чемберлена не знала границ. Он ответил, что готов немедленно прибыть в Берлин и вести переговоры с Гитлером и представителями Чехословакии, а если фюрер пожелает, то и с представителями Франции и Италии. Одновременно британский премьер направил телеграмму Муссолини, в которой просил поддержать английские предложения и принять участие в предполагаемой конференции.
Маневр Гитлера полностью удался. 28 сентября Муссолини позвонил послу Италии в Берлине Аттолико и велел срочно связаться с Гитлером. «Передайте фюреру, — говорилось в записи этого телефонного разговора, — что британское правительство просило меня посредничать в судетском вопросе. Разногласия минимальные… Конечно, он будет решать сам, но скажите ему, что я за то, чтобы принять предложение англичан».
Красный от возбуждения, Аттолико помчался в резиденцию канцлера. В нарушение всякого протокола он крикнул Гитлеру уже издалека: «Важная весть от дуче!» Гитлер выслушал посла и, не задумываясь, ответил: «Передайте дуче, что я принимаю его совет».
Мюнхенская конференция, проходившая 29–30 сентября в баварской столице, должна была всего-навсего скрепить условия сговора, достигнутого ранее. Из немецкой протокольной записи конференции явствует, что Чемберлен и Даладье безоговорочно соглашались со всеми требованиями Гитлера.
30 сентября в час ночи мюнхенское соглашение подписали Гитлер, Чемберлен, Муссолини и Даладье. Представители Чехословакии находились в соседней комнате — по настоянию Гитлера их не допустили на конференцию. Когда все было кончено, Чемберлен и Даладье просто в порядке информации сообщили им результаты сделки.
В исторической литературе на Западе до сих пор распространяется легенда, будто мюнхенский сговор 1938 года об отторжении Судетской области от Чехословакии был законным соглашением, неким компромиссом, достигнутым на международно-правовой основе между четырьмя крупнейшими европейскими державами: Англией, Францией, Германией и Италией. Согласно этой легенде, посредническую роль при достижении компромисса принял на себя Муссолини. Мол, именно он обратился к правительствам трех держав с предложением созвать международную конференцию для Решения «чехословацкого спора» мирным путем.
