— Да куда собираются идти, туда и повернули орудия.
— Отлично, нападем на них с востока! Алекс?
Александр Камерон улыбнулся. Именно благодаря героическим действиям его людей тогда, под Престонпаном, якобиты заставили замолчать вражескую артиллерию. Сотня человек обезвредила батарею из сорока орудий — ценой, увы, многих жизней…
— Сколько у них орудий? — Вопрос был обращен к Ангусу.
— Десять трехфунтовых и четыре сигнальных. Александр переглянулся с Лохелом.
— Возьмем с собой Фандуччи, в прошлый раз он принес нам удачу…
— А кого мы оставим с нашей кисейной барышней? — Лорд Джордж многозначительно покосился на Драммонда.
— Вы имеете в виду принца? — поморщился тот. — Уж не собираетесь ли вы…
— Вы предпочитаете, чтобы он шел вместе с нами? В таком случае, если он провалится по шею в болото, вытаскивать его будете вы! Нет уж, пусть лучше сидит дома!.. И последний вопрос, джентльмены, который нам необходимо решить, — это где взять хороших проводников. В таком тумане, как сегодня, нетрудно и заблудиться…
— Возьмите в проводники Макгиливрея и Макбина, — живо откликнулась Энни. — Земли вокруг реки Нерн — их владения, как-никак уж они-то должны знать их вдоль и поперек! Пусть они возглавят первую колонну, а вторую — я с кузенами. Мы родились и выросли здесь, — она показала на карту, — у этой излучины.
У Ангуса уже хотело было сорваться с языка возражение, но в последний момент он все-таки сумел сдержаться, вспомнив, что и Энни не стала задавать ему вопросов о его ране. Раз уж Энни взяла на себя роль полковника, супружеские нежности неуместны — тем более на военном совещании…
— Что ж, господа, — довольно произнес лорд Джордж, сворачивая карту, — можно считать, что совещание закончено. Благодарю вас и приказываю немедленно готовиться к походу. А уж я подумаю, как преподнести мой план его высочеству так, чтобы он не отвертелся. Вам, Ангус, я хочу выразить особую благодарность — не только от себя, но и от имени всей Шотландии, за вашу помощь и за риск, которому вы подвергали себя. Я дам вам сопровождающих, — он пристально посмотрел на него, — если только вы не желаете остаться…
Ангус покачал головой, хотя остаться ему, разумеется, хотелось… Лорд Джордж понимающе кивнул и сделал знак остальным оставить мужа и жену хотя бы на пару минут вдвоем. Едва дождавшись, когда последний человек выйдет из палатки, Ангус бросился к жене и заключил ее в объятия.
— Энни, я, помнится, просил тебя, когда вся эта заварушка кончится, не выкидывать больше никаких фокусов. Но война продолжается, так что упрекнуть тебя в нарушении обещаний я не вправе. И все же я прошу тебя: ради Бога, будь осторожна!
— А осторожен ли ты сам? — фыркнула Энни. Она покосилась на его шрам. — Где ты успел его заработать?
— Мой сегодняшний визит сюда не был запланирован. Ваш часовой, остановивший меня на входе, слишком неаккуратно приставил нож к моему горлу, когда вел в лагерь.
— Я думала, ты сейчас в Скай с лордом Лудуном…
— Я и был там. Лишь три дня как ушел оттуда. Камберленд издал зверский приказ — хочет поставить шотландские отряды, в том числе и мой, на переднюю линию фронта. Моим людям и так тяжело стрелять в своих соотечественников, а тут еще… Этот мерзавец нарочно подбирает и офицеров без чести и совести — таких как Хоули. Я видел, что они творят — кровь в жилах стынет… Вешают каждого, кто осмелится хоть раз возразить своему командиру, насилуют женщин, жгут дома крестьян, расстреливают их скот ради интереса… Они называют шотландцев варварами, но чья бы корова мычала… Вчера, например, повесили тринадцатилетнего парня, заподозренного — лишь заподозренного, доказательств нет! — в шпионаже. Бедняга болтался минут десять, пока, наконец, не испустил дух, а эти сволочи все это время смотрели и смеялись…
— Тогда, — нахмурилась Энни, — может быть, тебе и впрямь не следует возвращаться? Что ты можешь сделать — один против всех?
— Принц Фридрих тоже был один против всех. Но разве то, что он отказался воевать против вас, не помогло? Нас мало, Энни, но, кто знает, может быть, общими усилиями нам и удастся отвести дамоклов меч, висящий над Шотландией…
Энни не знала, кто такой Дамокл, но решила, раз Ангус его боится, стало быть, человек и впрямь опасный.
— Похоже, — проговорила она, — ты не очень-то веришь в нашу победу.
— Энни, ты уже успела убедиться, что моя вера в нее гораздо слабее твоей. Твоя же, не в обиду будь сказано, граничит с безрассудством. Я не могу тебя остановить, Энни, и не буду. Об одном прошу: доверься Макгиливрею, он все-таки немного трезвее смотрит на вещи, чем ты. Если он скажет, что бой проигран, не пори горячку.
Голос Ангуса и руки его так дрожали, что это пугало Энни.
— Хорошо, — кивнула она, — Джону я доверяю. Как он скажет, так и сделаю.
Ангус нежно поцеловал ее. Этот поцелуй говорил о многом…
— Я должен идти, Энни, — с опущенной головой тихо произнес он. — От моего пребывания в английском лагере вам больше толку.
— Обещай мне, — попросила Энни, — что ты будешь остерегаться этого генерала Дамокла.
— Крошка, — улыбнулся Ангус, — я буду держаться от него подальше как от чумы!
— Подожди, возьми вот это. — Энни протянула мужу белую кокарду — символ Стюартов.
— Не грусти, — он снова поцеловал ее, — мы будем вместе так скоро, что ты даже не успеешь почувствовать.
Но Энни уже чувствовала разлуку — еще до того как Ангус покинул палатку.
Ангус вернулся в Нерн той самой дорогой, по которой должны были пройти якобиты. Часовой, заметив приближающуюся фигуру, взял было его на мушку, но Ангус так резко выкрикнул пароль, что тот сразу же опустил ружье.
Ветер успел утихнуть. Фонари, мерцавшие сквозь густой туман, когда Ангус проезжал по улицам гарнизона, казались ему чьими-то глазами, пристально следившими за ним. Улицы эти, как и все в английской армии, были безупречно ровными и тянулись, казалось, в бесконечность. Гарнизон и впрямь был огромным: двенадцать батальонов пехоты, три — кавалерии, артиллерийские подводы, расположившиеся на главной площади перед дворцом, где квартировали Камберленд и еще несколько высших генералов. Имелись также шесть шотландских батальонов — в основном люди из Аргайла, не горевшие желанием стрелять в своих соотечественников.
Накануне в честь юбилея герцога были зарезаны несколько быков, и в воздухе еше пахло жареным мясом. Ангус с самого утра ничего не ел — видя, как голодают якобиты и как сама Энни отказывается от всего, кроме тех же сухарей, что и ее солдаты, ему было стыдно набивать себе желудок. Там и здесь раздавался смех — в якобитском же лагере царила полная тишина. Хотя перевалило за полночь, люди все еще толпились у костров.
