class="p1">глава 35
Маша
— Он что, нас целый день возить будет? — спрашиваю Никиту, когда мы грузимся обратно в лимузин.
— Да, я арендовал его до вечера. Не хочу в день своей свадьбы сидеть за рулем, — отвечает Топольский, лениво забрасывая руку на сиденье за моей спиной. — Тебе не нравится? Хочешь поменять?
— Да нет, нормально, — отвечаю, хотя разве можно назвать нормальной временную свадьбу? Вот вообще нет. — И что теперь?
— А что ты хочешь? — Ник поворачивает голову. — Ты хотела в музей Неона.
Киваю.
— Значит едем в музей. Завтра днем летим в вертолетный тур в Гранд каньон, а сегодня мы гуляем где хотим. Здесь есть еще Автомобильный музей, там выставляют автомобили разных знаменитостей. Хочешь посмотреть? Можно просто по центру походить, здесь на каждом углу какая-нибудь достопримечательность.
— Было бы здорово! — от радости хочется захлопать в ладоши, но тут же опускаю глаза на свои ноги. — Только не знаю как долго я продержусь в туфлях.
Ник ухмыляется, с загадочным видом наклоняется и достает из-под сиденья коробку. Протягивает мне.
— Держи.
— Что это? — от неожиданности моргаю.
— Открой и увидишь, — Никита настойчиво всовывает в руки коробку: — Бери. Это свадебный подарок.
Открываю и восторженно ахаю. В коробке лежит пара белых кед с высокой шнуровкой. И я таки не сдерживаюсь и хлопаю в ладоши. А затем порывисто обнимаю Никиту.
— Спасибо! Это лучший подарок, который только можно было придумать! — и спохватываюсь. — Ой, Никит, а ты?
— У меня тоже есть, — он подмигивает и достает еще одну коробку. С точно такими же кедами, только черными. — Ну что, переобуваемся?
Я целый день его благодарю. Потому что музей Неона — это всего лишь облагороженная свалка старых неоновых вывесок, которые в разное время украшали знаменитые места Лас Вегаса. Представляю на что были бы похожи мои ноги, останься я в туфлях.
Мы идем смотреть на винтажные автомобили, поднимаемся на воссозданный борт «Титаника», где даже входные билеты выполнены в виде посадочных талонов с нашими собственными именами. Дата — апрель 1912 года.
Причем мне требуется несколько минут, чтобы сообразить, почему на моем посадочном талоне написано не «Мария Заречная», а «Мария Топольская».
Сердце на миг взлетает, перекрывая горло, но я сглатываю и заставляю его вернуться обратно.
Это не по-настоящему. Это просто такая Игра.
И давиться от боли ему тоже не позволяю. Пусть это просто Игра, но она слишком чудесная, чтобы испортить этот день. Я потом успею вдоволь позагоняться. И нарыдаться.
В какой момент Никита берет меня за руку, не замечаю. Наверное, с самого начала. Просто по инерции взял, сработала привычка ходить со мной за руку по универу. И мы так гуляем весь день несмотря на то, что между мной и Тайным клубом сейчас пролегает океан.
— Может, поедим? — Никита останавливается у одного из ресторанов, которыми Город Грехов набит битком.
— Только давай что-то не слишком пафосное, — прошу, показывая глазами на ноги, обутые в кеды.
Ник кивает и останавливает выбор на небольшом ресторанчике, который внутри оказывается обычной закусочной с баром, крытой обеденной зоной и патио с видом на Стрип.
Мы заказываем настоящие американские бургеры, Никита берет пиво, а я коктейль. Наверное прогуляйся мы так по Лондону, точно привлекли бы внимание. Я в белом платье и в кедах, Никита в рубашке, дорогих брюках и тоже в кедах.
А так, здесь таких как мы сотни пар. Мы то и дело натыкаемся на молодоженов самого разного калибра. От прячущихся в арендованных лимузинах до гуляющих за руки, как мы с Никитой.
Из ресторана выбираемся на аллею Стрип и проходим ее из одного конца в другой и обратно. Осматриваем все, что попадается по дороге, единственное, от чего я отказываюсь, это аттракционы. Никита пробует уломать меня на «американские горки», но я решительно упираюсь.
Адреналина в моей жизни было более чем достаточно, особенно в последние месяцы. Может когда-нибудь потом...
Зато едва дожидаюсь, пока мы добираемся до «Хай Роллера». И когда оказываемся в кабине-капсуле, похожей на космический корабль, я не сдерживаюсь и бросаюсь Никите на шею.
— Как хорошо, Ник, — восклицаю, захлебываясь от восторга, — как хорошо, что это все не по-настоящему!
Мышцы под ладонями каменеют, я ощущаю как воздух искрит от напряжения.
— Почему? — слышу хриплое. В ответ шепчу в самое ухо:
— Потому что тогда бы я умерла от счастья.
Ник ничего не отвечает, но когда я хочу отстраниться, не отпускает. Разворачивает лицом к стеклу кабины, сам прижимается к спине.
Запрокидываю руку назад, обнимаю его за шею.
— Я все равно очень счастлива, Никита. Ты даже не представляешь. Как хорошо, что ты придумал сыграть в свадьбу!
Он молчит, только дышит глубоко и неровно. И лишь когда поднимаемся почти на самую высоту, заговаривает, зарываясь лицом в мои волосы:
— Ты знаешь, что это самое высокое колесо обозрения в мире?
Прижимается крепче, я спиной чувствую его твердеющую эрекцию. Бабочки внизу живота трепыхаются как ненормальные, кончики пальцев немеют, колени подгибаются.
— Знаю, — шумно сглатываю, — сто шестьдесят восемь метров.
— Как насчет поцеловаться в самой высокой точке? — его негромкий голос пробирает до мурашек.
Проворачиваюсь в кольце рук на сто восемьдесят градусов. Обхватываю лицо Никиты ладонями и шепчу в самые губы.
— Горько!
Мы целуемся весь полный оборот колеса, не прерываясь даже когда в легких заканчивается кислород. И в этот момент я отчетливо понимаю, как я его люблю.
Несмотря ни на что. И мне все равно какой он, как он жил и что делал.
Я просто люблю. Больше жизни.
— Тебе точно здесь нравится? — спрашивает Никита, я уже сбилась со счета в какой раз.
— Сказала же, нравится!
Мы отмечаем нашу ненастоящую свадьбу во вполне настоящем итальянском ресторане. Здесь довольно демократичная атмосфера в отличие от роскошных заведений в отеле, где мы остановились. Я очень рада, что Никита выбрал именно этот ресторан.
Мы с ним гуляли по Лас Вегасу до шести вечера, затем лимузин доставил нас в отель, и Никита его отпустил. Я была хоть и счастливая, но вымотанная и уставшая. Ник ушел в душ, а я быстро переоделась и отнесла платье в круглосуточную прачечную при отеле.
Я могла надеть что-то другое на наш свадебный ужин, но потом передумала. Решила, что
