– Но Хокинс рассчитался с ними сполна, ваше величество, – подсказал Роберт.
– Сполна? Нет, гораздо больше, чего я ожидала от англичанина.
Елизавета пришла в такое прекрасное расположение духа, что Роберт, когда они остались одни, осмелился показать свою ревность к ее новейшему фавориту:
– Ваше величество не может в действительности получать удовольствие от общества этого Хаттона, как может показаться.
– Но это так, Роберт. Я заявляю, что мои Веки мне так же необходимы, как и мои Глаза… или почти так же.
– Как вы можете так говорить? – страстно вскричал Роберт.
– Потому что это правда, дорогие Глаза.
– Вашему величеству нравится терзать меня.
– А зачем мне это делать?
– Потому что я слишком долго любил вас и вы устали от такой длительной преданности.
– Плоть господня! – воскликнула она. – Я никогда не устану от верности. По моему мнению, это самое привлекательное из всех качеств.
– Ваше величество сомневается в моей верности?
– Я не сомневаюсь, дорогой Роберт. Не сомневайтесь и вы в моей.
Роберт поцеловал ее руку, гадая, стоит ли заговорить с ней о браке, но он стал осторожнее, чем был в те дни до ее немилости. Елизавета улыбнулась, увидев морщинку между его бровей, и подумала: «Дорогой Робин стареет. Теряет свою красивую внешность».
Действительно, в его когда-то черных волосах появились седые прядки; кожа под глазами слегка припухла, четкая линия челюсти чуть обвисла. Ее охватило чувство нежности. Она не скажет ему об этом, но любит его не меньше, чем в те дни, когда так часто думала о нем как о своем муже. Если мысли ее стали более спокойными, то привязанность к нему ничуть не уменьшилась.
Елизавета все еще была кокеткой и четко выражала свои желания. Она должна оставаться вечно молодой, даже если Ланой не создаст свой эликсир. Все красивые мужчины, независимо от возраста, должны быть влюблены в нее. Это была часть той дани, которую Елизавета требовала как королева.
Она была готова слегка поддразнить Роберта Хаттоном, этим алчным человеком, который осмелел настолько, что попросил у нее часть сада, принадлежавшего епископу Илай. Хаттон получил свой сад – двадцать акров плодородных земель между Холлборн-Хилл и Илай-Плейс, хотя епископ Кокс отчаянно протестовал.
– Думается мне, Роберт, – сказала королева, – вы больше чем мои Глаза. Я читаю ваши мысли. Я подарила сад Хаттону. Но подумайте, мой дорогой друг, о том, что я дала вам. И у меня нет сомнений, что, прежде чем вы и я покинем эту землю, я дам вам еще больше. И что же я прошу взамен? Вашу привязанность, верность и преданность королеве.
– Они ваши, моя любимая.
Она улыбнулась ему, и, хотя улыбка была нежной, в ней таилось предупреждение. Елизавета слышала, что две сестры при дворе безумно в него влюблены и между ними из-за этого идет постоянная борьба. Одна – леди Шеффилд, другая – Фрэнсис Говард. Но должно быть, Роберт помнил муки ссылки, начавшейся с его флирта с Летицией Ноллис, поскольку, как было королеве известно, он ни малейшим образом не поощрял ни ту ни другую. Она подумала мрачно, что лучше ему этого и не делать. Елизавета терпеть не могла, когда кто-то из ее фаворитов женился. Но чтобы ее первый фаворит завел любовный роман при дворе – перенести это было бы свыше ее сил! Она считала, что их с Робертом жизни тесно связаны. Ее всегда тянуло к нему – сначала в детской, потом в Тауэре, позже – при дворе. А Елизавета теперь понимала, что всегда будет любить его больше всех других, что бы ни случилось. Похожую привязанность она испытывала к Кэт Эшли. Конечно, может ссориться и с ней и с Робертом, но будет любить их, пока не умрет.
Роберт сделал еще одну попытку, что ей было приятно, потому что говорило о его ревности:
– Чем вы можете так восхищаться в этом попугае?
– Перестаньте, Роберт, не стоит ревновать к человеку только из-за того, что он моложе и крепче стоит на ногах, чем вы. Вы видели, как этот парень танцует?
– Танцует! – возмутился он. – Я приведу вашему величеству учителя танцев, который будет танцевать куда более грациозно.
– Чушь! – отрезала королева. – Не хочу видеть этого человека. Танцевать – его ремесло.
Она рассмеялась так, что ему стало неловко. Елизавета была довольна, размышляя о своей любви к Роберту, о золотых слитках, которые вскоре будут лежать в ее сундуках, о досаде и смущении бледного человека в Испании, у которого настолько дурной вкус, что после того, как она ему отказала, он не смог подождать нескольких месяцев, прежде чем жениться на французской принцессе.
В замке, ставшем теперь ее тюрьмой, Мария, королева Шотландии, слышала о напряженности между Испанией и Англией. Порывистая и импульсивная, она была уверена, что это означает войну между двумя странами. Она не понимала характеров Филиппа и Елизаветы, не знала, что никто из них не склонен ввязываться в войну. Мария, как ни прискорбно для нее самой, была незнакома с подобной осторожностью. Теперь у нее появились безумные надежды. Если начнется война и Испания победит, она не только возвратится на свой престол, но получит еще и английский трон, при условии что будет готова вернуть страну в католическую веру. А сделать это она будет просто счастлива.
«Письма из ларца» вызвали в стране большой скандал. Многие задавались вопросом: как такая женщина, как Мария, явно неспособная управлять своей страной, может быть возвращена на трон? Предлагалось решение: почему бы не выдать ее замуж за англичанина, которого выберет для нее английский парламент и женой которого она сможет стать с согласия Елизаветы? Тогда ее можно будет считать преемницей, если Елизавета умрет бездетной. Если ее муж будет англичанином, Англия будет уверена в мире с Шотландией. Тем более, что существовал человек, который очень подходил на роль мужа Марии, – первый пэр Англии, Томас Говард, герцог Норфолк.
Это предложение выдвинули католические пэры Севера, поскольку, хотя Норфолк и заявлял, что исповедует англиканскую веру, в глубине души он оставался католиком.
Лестер вместе с Суссексом и Трокмортоном решили: если Норфолк и Мария станут добрыми англиканцами и введут обряды англиканской церкви в Шотландии, этот союз будет выгодным для Англии.
Амбиции заставляли Норфолка жаждать этого брака, но его слегка поколебали откровения «писем из ларца».
Королева, услышав о таком плане, послала за Норфолком.
– Итак, милорд, вы лелеете великие планы? – спросила она. – Собираетесь жениться на королеве шотландцев и превратиться из герцога в короля?
– Нет, ваше величество. Зачем мне искать руки такой нехорошей женщины, такой отъявленной прелюбодейки, совершившей убийство? Я предпочитаю спать на подушках в безопасности.
