Амбиции заставляли Норфолка жаждать этого брака, но его слегка поколебали откровения «писем из ларца».
Королева, услышав о таком плане, послала за Норфолком.
– Итак, милорд, вы лелеете великие планы? – спросила она. – Собираетесь жениться на королеве шотландцев и превратиться из герцога в короля?
– Нет, ваше величество. Зачем мне искать руки такой нехорошей женщины, такой отъявленной прелюбодейки, совершившей убийство? Я предпочитаю спать на подушках в безопасности.
– Найдутся такие, кто может счесть корону стоящей подобного риска.
Старинная гордость Норфолков снова показала себя.
– Ваше величество, я считаю себя таким же принцем в своей аллее для игры в шары в Норфолке, как ее госпожой в сердце Шотландии.
Королева кивнула. Это не пустые слова. Норфолк, первый пэр Англии, ее единственный герцог, был одним из богатейших людей страны.
– И, ваше величество, – продолжал Норфолк, – я не мог бы жениться на ней, зная, что она претендует на право обладания короной вашего величества. Если бы это сделал, ваше величество могли бы справедливо обвинить меня в стремлении получить корону Англии.
– Вполне могла бы, – мрачно заметила королева.
Норфолк понял, что удачно выбрался из трудного разговора, но мысль о короне, даже если это всего лишь корона Шотландии, было не так легко отбросить. Мария была опасной женщиной, но – очаровательной.
Он обсудил это с Робертом, который считал, что не может выступить противником такого брака, когда вопрос о преемничестве все еще не решен. Елизавета, слава богу, сильна и здорова, но часто люди умирают внезапно. Если Мария станет королевой Англии, ему будет не на что надеяться, если только он не проявит дружеского расположения к Марии сейчас, пока Елизавета жива.
– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Роберт, – чтобы показать королеве все преимущества этого брака. Мучительная проблема преемничества должна быть каким-то образом решена, и что может быть лучше подобного решения?
Норфолк посмотрел на своего старинного врага. Они никогда не любили друг друга. Норфолк по-прежнему считал Роберта выскочкой; Роберт не забыл старых оскорблений.
Роберт устроил так, чтобы Норфолк поужинал с королевой и сам рассказал ей об этом деле; но королева была настроена подозрительно, и, прежде чем у него появилась возможность заговорить о женитьбе, она наклонилась к нему и, ухватив его ухо между большим и указательным пальцем, сильно ущипнула.
– Я хотела бы пожелать вам, милорд, внимательно отнестись к вашей подушке.
Это был ехидный намек на его собственные слова. Под подушкой она могла иметь в виду ту, которую он собирался разделить с Марией, или же другую, деревянную, на которую он положит голову, прежде чем опустится топор.
Норфолк поднялся из-за стола, за которым они ужинали, и бросился перед ней на колени, заверяя, что его единственное желание – служить ей и что он не имеет ни малейшего намерения вступать в какой-либо брак, который не будет соответствовать интересам королевы.
Он поднялся, с облегчением чувствуя, что без потерь выпутался из опасной ситуации. Но дело этим не кончилось. Мария начала писать Норфолку письма, и ей удалось вложить в эти письма свое очарование, о котором он так много слышал. Он считал ее прелюбодейкой, подозревал в убийстве, но все больше и больше очаровывался не только шотландской короной, а и шотландской королевой.
Несмотря на возражения Елизаветы, лорды не оставили мысль о ее замужестве, поскольку им оно казалось единственным способом избежать войны с великими католическими державами, Францией и Испанией, постоянно ожидавшими возможности подмять под себя протестантскую Англию. Нидерланды находились в плачевном состоянии, и теперь, когда эта страна была полностью подавлена железной рукой Альбы и инквизиции, могло оказаться так, что следующей задачей Альбы в деле распространения владычества католической веры по всему миру станет покорение Англии. Существовал один способ избежать такой катастрофы – пообещать преемничество Марии Шотландской. А чтобы быть уверенными в ее поведении, дать ей хорошего английского мужа, человека, которому можно доверять так, как им казалось, они могут доверять герцогу Норфолку. Этот план был надеждой католиков Англии, а таких было немало.
Эти пэры верили, что, если им удастся избавиться от Сесила и его партии, они смогут достичь своей цели, поскольку Сесил поддерживал королеву в ее сопротивлении этому брачному союзу.
Был устроен заговор, чтобы избавиться от Сесила, и, поскольку многие помнили, что случилось с Томасом Кромвелем во времена правления отца королевы, заговорщики мысленно уже точили топор для главного министра.
Роберта, который без большого энтузиазма присоединился к противникам Сесила, выбрали изложить это предложение королеве. Он решил это сделать на заседании Совета и обратил внимание Елизаветы на то, что ее министры, которые не поддерживают партию Сесила, считают, что его политика ведет Англию к катастрофе. Сложилось мнение, что такая политика настолько отдалила Англию от Франции и Испании, что единственный способ, которым можно было бы поправить положение, – это принести Сесила в жертву иностранному католичеству.
Никогда еще Роберт не видел королеву в такой ярости.
– Сейчас не времена моего отца! – закричала она. – Я не посылаю моих министров на плаху, чтобы освободить дорогу тем, кто жаждет получить себе награды! Если Сесил настроен против брака Марии Шотландской с Норфолком, точно так же настроена против него и я! А вы, милорды, лучше посмотрите на себя, поскольку легко можете угодить в ту яму, которую роете для Сесила. Что касается королевы Шотландии, пусть она остерегается, иначе может оказаться, что кое-кто из ее друзей станет короче на голову!
Было ясно, что разъяренная львица намерена защищать своего детеныша Сесила и, если лорды хотят продолжать строить свои планы, им следует делать это втайне.
Вскоре после этого заседания возник план арестовать Сесила, но Роберт, узнавший об этом, встревожился. Он хорошо знал характер королевы; понимал, в какую ярость она придет, если министры поступят вопреки ее приказам и хорошо всем известным желаниям. Ему было совершенно очевидно, что эта женщина, подарив однажды свою верность, легко своего мнения не меняла. Сесил был ее хорошим другом и, если он даже иногда ошибался в своей политике – а королева не признавала, что это так, – служил он ей преданно.
Роберт отошел от заговорщиков и предупредил их: если они не отступятся, у него не будет иного выбора, как рассказать королеве о том, что они намерены сделать. Сесил сам пришел на помощь, изменив свою позицию: он заявил, что, если королева даст согласие на этот брак, он не будет выступать против.
