— Йокахайнен эту смесь очень нахваливал, — сказал Ильмо. — Она незаменима в пути, занимает мало места и отлично насыщает. Они тоже делают такую, но из оленьего мяса и жира. Цените ее, больше ничего у нас не осталось. И я не знаю, где нам раздобыть еду в другой раз.
— Если ко мне вернется мой дар, я буду для вас охотиться, — пообещала Ильма.
В темноте раздалось полное сомнений хмыканье Аке. Ему было совершенно ясно — как только Ильма снова сможет летать, она тут же сбежит.
Поев, они отпили по глотку «морозной настойки». Целебная огненная жидкость печально булькала на самом дне фляги.
— Увы, я даже не могу зажечь самый простой огонек, — горестно сказал Ильма. — Взять любой камень, заставить его светиться — чего уж проще?
— Да не грусти, все вернется! — добродушно сказал Ильмо.
— А если нет? Я часто думаю — если мы достигнем успеха, и сампо вернется туда, откуда его выкрали мать с Филином, не станет ли это концом для всей Похъёлы?
— Да хоть бы и стало, — зевнул Аке. — Мир бы вздохнул спокойнее.
— Думаю, этого не случится, — возразил Ильмо. — Ваша магия от Калмы, а Калма вечна. Не будет Калмы — не будет и мира. Не беспокойся, всё станет как раньше.
— Хоть бы так и случилось, — вздохнула Ильма и положила голову ему на плечо.
Ильмо с легким смущением обнаружил, что она придвинулась к нему совсем близко… а он, оказывается, ее давно уже обнимает. Какая у нее холодная кожа…
«Она просто устала и замерзла, — сказал он себе. — Она, бедная, раньше не знала, что такое холод!»
— Эй, Ильмо, — раздался из темноты грубый голос Аке. — Хватит там шушукаться и обжиматься в углу! Давай-ка положим девчонку вместе с Ахти в середину, где потеплее, — а мы с тобой будем спать по краям.
Снаружи ветер уже не посвистывал, а завывал. В отдушину летела мелкая снежная пороша, норовя замести ее совсем. Ильмо надвинул капюшон до самых глаз, уткнулся подбородком в волосы Ильмы — и вскоре уснул.
Глава 27
Огненные врата Хорна
Ночь прошла спокойно. Никто не замерз, холод был невелик, буря прошла верхом, не добравшись до убежища в скалах. Правда, беглецов замело, так что им пришлось откапываться, но с этим они справились без труда — и вскоре выбрались на свет, отдохнувшие и готовые продолжать путь. Где-то за горами вставало невидимое солнце, но в рваных облаках сквозила голубизна, суля ясный безветренный день.
— Вот и последнее ущелье! — объявила Ильма, когда они стояли на перевале, собираясь спускаться вниз. — Только какое-то оно… неправильное.
Перед ними простерлось глубокое серповидное ущелье с крутыми стенами. Где-то на дне глухо грохотал поток. С противоположной стороны поднималась черная стена гор, даже издалека пугающая своим неприступным видом. Удивительно, но тут совсем не было снега! На южной стороне он почти весь стаял, а на дальней, северной, творилось нечто и вовсе непонятное: вся она утопала в мутной дымке. Клубы пара или дыма поднимались отовсюду: белые, черные, серые, даже желтые, полупрозрачные и совсем густые… Теплый ветерок доносил слабый запах серы, а земля то и дело содрогалась под ногами.
— Здесь всё изменилось! — воскликнула Ильма. — Я не узнаю горы. Тут была обычная долина, а теперь… я даже не знаю, как это назвать…
— Врата Хорна, — подсказал Ильмо.
Несмотря на теплый ветерок, по его коже прошла волна мороза.
— Что это за дымка на дальнем склоне? — спросил он.
— Может, снег тает?
— На северной стороне?
Неожиданно подал голос Аке.
— Я такое видал, — спокойно сказал он. — В одной земле, где было много горячих источников. Одни бурлили постоянно, другие затихали и только раз в несколько дней начинали кипеть, плеваться и фыркать паром…
— Здесь никогда не было никаких источников, — сказала Ильма. — Мать что-то говорила о пробудившихся вулканах, но такого я не ожидала…
Она все щурилась, вглядываясь в стену черных скал.
— Видите вон ту скальную гряду? Это и есть барьер, отделяющий Внутреннюю Похъёлу от побережья. Как только мы на нее поднимемся — увидим море. А если ухитримся забраться во-он в том месте, то окажемся почти прямо над нашим гнездовьем.
— Кстати, там и дымка пореже, — кивнул Аке. — Ну что, пошли?
— Все это прекрасно, — сказал Ахти, — но как мы туда взберемся?
— Думаю, вниз спускаться незачем, — ответила Ильма. — Надо искать путь в обход. Я вижу, тут падали скалы — может, где-нибудь образовался мост? Ах, вот бы крылья! Все бы увидела сверху! Миг — и я уже над морем!
— Ага. А мы тут остались, — ядовито добавил Аке. — Ишь, размечталась!
Полдня они потратили на поиски завала, пока, наконец, не нашли нечто подходящее. Теперь их вела Ильма. По старой памяти она совершенно не боялась высоты. По таким кручам, где у остальных сами закрывались глаза и подгибались колени, она проходила запросто, даже не глядя, куда ставит ногу.
Они успешно перебрались на другую сторону ущелья через колоссальное нагромождение камней, многие из которых были в десятки раз больше человека. Но только начали подъем, как Ильма застыла на месте.
— Что это? — воскликнула она, указывая на темные полосы, разукрасившие скалы. — Как будто камень здесь расплавился и потёк!
— Так оно и было, — подтвердил Аке. — Это лава. Вот потрогай…
Он наклонился, поднес руку к бурой полоске, и все сделали то же самое. Камень был горячий!
— Одно меня удивляет, — добавил Аке. — Лава-то течет после извержения, а здесь его вроде как и не было…
Окаменевшие щупальца лавы пересекали им дорогу, но через них вполне можно было перешагнуть — что они и сделали.
— Я залезу наверх, посмотрю, откуда она текла, — сказала Ильма. — Не хотелось бы, чтобы она вдруг полилась нам на голову!
— Полезли вместе, — сказал Ильмо. — Нам как раз туда и надо.
Так они и поступили. Ильма бесстрашно карабкалась вверх, остальные — за ней. Лава потихоньку остывала, источая тепло, — будь она похолоднее, по ней можно было бы шагать, как по дорожке.
Между тем дымка стала сгущаться. Воздух наполнился странными едкими запахами.
— Это земляной пар сочится из глубин, — сказал Аке. — В наших краях такое иногда бывает при извержениях. Кстати, эти испарения могут быть ядовитыми.
— Спасибо, успокоил, — фыркнул Ильмо.
Они с трудом вскарабкались на почти отвесную стенку и несколько мгновений лежали наверху, отдыхая. А когда поднялись на ноги…
Прямо перед ними темнела лужа окаменевшей лавы. В застывшей корке виднелись очертания человеческих фигур. Точнее, не совсем человеческих. Это были туны, и все они, конечно, были мертвы. Сколько их было, оставалось только гадать. Вот торчат черные обуглившиеся крылья, которые и теперь пованивают горелым, вот чьи-то кости… Теперь стало прекрасно видно, что сверху — коварная, тонкая корочка камня, а под ней — текучая раскаленная масса. Корочка проломилась, лава вытекла на поверхность и убила тунов. Теперь она уже застыла…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
