– Совсем нет, - сказала она, несильно стукнув его по плечу. - Как ты можешь говорить такое? Ты никогда не должен быть неверным ей.
– Нет, - согласился он.
Он был некоторое время молчалив, затем, когда начал говорить, его голос звучал удивительно тихо:
– Но я могу не любить ее так, как она того заслуживает.
– Но ты можешь все же любить ее так, - она в раздражение, махнула рукой, - Ради Бога, Колин тот факт, что ты сидишь здесь, и спрашиваешь свою сестру о любви, уже говорит о том, что ты прошел больше половины пути до этого.
– Ты так думаешь?
– Даже, если я так не думала, - сказала она, - Я бы все равно сказала бы так.
Она вздохнула.
– Прекрати так усердно думать над этим, Колин. Брак у тебя будет гораздо легче, если ты просто позволишь этому произойти.
Он подозрительно уставился на нее.
– Когда это ты начала философствовать?
– Когда ты пришел ко мне, и ищешь проблемы там, где их нет, - ответила она. - Ты женишься на хорошей женщине. И прекрати так сильно волноваться по этому поводу.
– Я не волнуюсь, - сказал он автоматически, хотя, конечно, он волновался, волновался так, что даже не потрудился защищаться, когда Дафна одарила его чрезвычайно саркастическим взглядом.
Но волновался он не из-за того, что Пенелопа могла быть нехорошей или не той женщиной.
Он был уверен в этом.
И он не волновался о том, будет ли его брак хорошим. Он тоже был в этом уверен.
Нет, он волновался из-за глупых и дурацких вещей. Будет ли он или нет любить ее, не потому, что это было бы концом света, если он полюбит ее (или концом света в том случае, если он не полюбит ее), а просто потому, что он находил довольно тревожным тот факт, что он не знает, что же он чувствует.
– Колин?
Он поднял взгляд на сестру, которая смотрела на него с довольно смущенным выражением лица. Он встал, намериваясь уйти прежде, чем окончательно будет сбит с толку, затем наклонился вниз и поцеловал сестру в щеку.
– Спасибо, - сказал он.
Ее глаза сузились.
– Не могу сказать, то ли ты серьезен, то ли дразнишь меня за то, что я не смогла тебе ничем помочь.
– Ты не смогла мне ничем помочь, - проговорил он, - Но, тем не менее, я искренне говорю, спасибо тебе.
– За мои старания?
– Что-то вроде того.
– Ты сейчас собираешься пойти в Бриджертон-хаус? - спросила она.
– Зачем, чтобы меня мог смутить и сбить с толку уже Энтони?
– Или Бенедикт, - сказала она, - Он тоже там.
В большим семьях, никогда не было недостатка в возможности выставить себя дураком перед родным братом или сестрой.
– Нет, - сказал он, криво улыбнувшись, - Я думаю, я лучше пойду пешком домой.
– Пешком? - откликнулась она.
Он посмотрел в окно.
– Думаешь, пойдет дождь?
– Возьми мой экипаж, Колин, - настаивала она, - И, пожалуйста, подожди сэндвичей. Я уверена, скоро их будут просто горы, и если ты уйдешь прежде, чем они появятся, то я вряд ли съем больше половины, и тогда я сильно расстроюсь на весь оставшийся день.
Он кивнул, и сел обратно на софу, и позже был рад, что остался. Он всегда был неравнодушен к копченому лососю. Фактически, он даже взял несколько кусочков с собой в экипаж, по дороге домой, глядя из окна экипажа, как льет дождь.
***
Когда Бриджертоны устраивали приемы, они делали это достойно.
Когда же Бриджертоны устраивали обручальный бал… ну, если бы леди Уислдаун все еще писала, потребовалось бы, по крайней мере, три колонки, чтобы полностью описать это событие.
Даже этот бал, устроенный буквально в последнюю минуту (из-за того, что ни леди Бриджертон, ни миссис Физеренгтон не хотели давать возможность своим детям передумать в течение долгого обручения) был легко квалифицирован, как главный бал сезона.
Хотя, большей частью этот бал, иронически подумала Пенелопа, имел мало общего непосредственно с балом, и ничего не мог поделать с продолжающимися предположениями на тему о том, почему Колин Бриджертон выбрал такую женщину, как она, чтобы сделать ее своей женой.
Это было даже хуже того момента, когда Энтони Бриджертон женился на Кэйт Шеффилд, которую, как и Пенелопу, никогда не считали бриллиантом чистой воды. Но, по крайней мере. Кэйт не была такой старой, как она. Пенелопа даже не могла сосчитать, сколько раз, она слышала словосочетание старая дева, которое шептали за ее спиной за последние несколько дней.
Но хотя сплетни были крайне неприятны, по настоящему, ее это не волновало, потому что она все еще плавала в облаке ее собственного счастья. Женщина не может провести всю свою взрослую жизнь, любя одного единственного мужчину, и не быть почти бестолковой от счастья, когда этот мужчина просит ее выйти за него замуж.
Даже если она сама не могла понять, как это все случилось.
Это случилось. Это все, что имело значение.
И Колин был всем тем, что только могла женщина мечтать увидеть в своем женихе. Он, словно клеем приклеенный, находился рядом с ней весь вечер, и Пенелопа не думала, что он делает это лишь для того, чтобы защитить ее от сплетен. По правде, говоря, он, казалось, совсем не обращал внимания на все эти разговоры.
Это было почти так, словно… Пенелопа мечтательно улыбнулась. Это было почти так, словно Колин находился весь вечер рядом с ней потому, что хотел этого.
– Ты не видела Крессиды Туомбли? - громко прошептала Элоиза в ее ухо, в то время как Колин танцевал со своей матерью. - Она буквально позеленела от зависти.
– Просто у нее такое платье, - проговорила Пенелопа с довольно серьезным видом.
Элоиза засмеялась.
– О, как бы я хотела, чтобы леди Уислдаун продолжала писать. Она бы точно отпустила в ее сторону пару шпилек.
– Я думала, что предполагается, будто она и есть леди Уислдаун, - осторожно сказала Пенелопа.
– Вздор и чепуха! Я ни на секунду не поверила, что Крессида это и есть леди Уислдаун. И я также не верю, что ты могла в это поверить.
– Вероятнее всего нет, - призналась Пенелопа.
Она знала, что ее тайна будет гораздо лучше защищена, если она будет утверждать, будто поверила в рассказ Крессида, но любому, кто хоть немного ее знал, это будет казаться весьма подозрительным.
– Крессида просто хотела получить деньги, - презрительно продолжала Элоиза, - Или известность. А может быть и то, и другое.
Пенелопа посмотрела на свою Немезиду, находящуюся на противоположной стороне комнаты. Обычная толпа поклонников вокруг нее немного уменьшилась, но к ним прибавились новые люди, очевидно привлеченные слухом о том, что она леди Уислдаун.
– По крайней мере, она сейчас пользуется известностью.
Элоиза кивнула в ответ на это утверждение.
– Я никак не могу понять, почему она была приглашена. Ведь никакой любви между вами не наблюдается, и никому из нас она не нравится.
