ладонь в свою, легонько ее сжав. — Только почему же вы не сообщили, что тоже будете? Я бы приоделся. А так встречаю вас в домашнем, неловко прямо.
— Не переживайте, ваше величество, вы как всегда прекрасно выглядите, — я окинула его быстрым взглядом: рубашка, камзол — все на месте, разве что менее экстравагантного фасона и расцветки, чем обычно.
— От вас мне особенно приятно слушать подобный комплимент, — император приподнял мою руку и потянулся было к ней губами, но его остановило выразительное покашливание Морра. — Вот так всегда… — и он с сожалением выпустил мою ладонь.
— Просто не стоит забываться, Ваше Величество, — отозвался Кристиан едко. — И пытаться второй раз наступить на те же грабли.
— Разве это те же грабли? — император глянул на меня с улыбкой. — Думаю, ты зря волнуешься, Кристиан. Эти грабли сами не позволят мне на них наступить. Так ведь, лея Валерия?
— Безусловно, — ответила я. — Но мне все же не хотелось бы вообще быть граблями. Можно я выберу себе другую роль в этой истории?
— Конечно, — его величество поиграл бровями. — Как насчет розы? С шипами?
— Тогда уж сразу кактус, — вздохнула я.
Император на это громко рассмеялся, затем пригласил к невысокому столику, где уже было все накрыто для чаепития.
— Будет кто-то еще? — спросил Кристиан, обратив внимание на четвертую чашку, которую торопливо добавил к остальным слуга. — Галье?
— Тетушка, — его величество подхватил с этажерки маленькое пирожное и целиком засунул его в рот.
— Лея Хирот? — воскликнули мы с Кристианом одновременно.
— Она же собиралась уехать домой, — добавила уже я.
— Как уехала, так и приехала назад, — ответил император, дожевывая. — Услышала, какие тут дела творятся и сразу вернулась. Знаешь, Крис, я даже ревную немного, — он ухмыльнулся. — Мне кажется иногда, что она тебя любит больше, чем меня, родного племянника. И жалеет больше.
— Тебе так кажется, — сухо ответил Кристиан, а я в глубине души согласилась с императором.
— Ничего не кажется, — в гостиную ворвалась герцогиня. — А за что тебя жалеть? Весь в шоколаде. Родился на шелке и бархате. Живешь в свое удовольствие, и совесть не мучает. А на Криса вечно все беды мира валятся, — она обняла Морра, который сразу поднялся ей навстречу, привычным жестом потрепала по щеке, разве что не ущипнула, как малыша. — Как ты, дорогой?
— Все в порядке, в полном, — заверил ее Кристиан, косясь почему-то в мою сторону.
Но тут и герцогиня меня заметила, всплеснула руками:
— Лея Валерия! А я вас не признала сразу. Думала, очередная пассия Анлейна. Да и как узнать? Бледненькая такая, исхудавшая, — она сочувственно покачала головой, затем тоже стиснула меня в объятиях. — Но, главное, что живая… И это счастье!
— Мои лекари следят за здоровьем леи Валерии, — важно вставил император. — Скажу, чтобы завтра проведали вас, лея, оценили состояние здоровья…
— Спасибо, — я вежливо улыбнулась.
— Что твои лекари следят за ней — это хорошо, — герцогиня тоже присела на софу и взяла фарфоровую чашку, наполненную чаем. — Но было бы лучше, если бы ты следил за своими любовницами шелудивыми. Руки бы поотрубала этой Роззи! А ведь она никогда мне не нравилась! С первой минуты, когда еще в невестах Кристиана ходила, а потом уж, как проявила себя во всей красе… — лея Хирот махнула рукой. Затем заботливо подвинула ко мне вазу с фруктами: — А вы ешьте, милая, ешьте, набирайтесь сил. Вам сейчас нужно побыстрее восстановить здоровье.
— Кстати, о Розалинде, — заговорил Кристиан. — Ты не из-за нее случайно, позвал меня, Анлейн?
— Из-за нее, — император нахмурился. — Хотел посоветоваться, что с ней делать? Она призналась во всем, вина доказана. Преступление серьезное…
— И что ты хочешь услышать от меня? — Кристиан напрягся. — Какой совет? У нас есть суд, пусть он и выносит приговор.
— Но в виде исключения мы можем повлиять на этот приговор, — ответил его величество. — Есть еще мое императорское слово. Можно ужесточить приговор или ослабить его. Просто женщин у нас не казнят, а отправляют на каторгу, ты же знаешь, но в виде исключения… Или же, наоборот… — император при этом украдкой глянул на меня.
— Ты думаешь, я буду жалеть убийцу? — жестко уточнил Кристиан. — Попрошу смягчить ей наказание, потому что когда-то имел глупость сделать своей невестой? Разве что ты сам захочешь это сделать для бывшей любовницы…
— Я, может, и ветреный, как многие про меня говорят, — тон императора стал таким же жестким, — но справедливый, ты не можешь этого не знать. И истинное зло покрывать не буду.
— А почему вы не интересуетесь у леи Валерии? — вставила герцогиня. — Вот уж кто имеет право решать судьбу своего убийцы. Я бы, например, выбрала пожестче. Милосердие здесь неуместно.
— Лея? — император тоже посмотрел на меня, ожидая ответа.
А я в первую секунду растерялась: никогда не думала, что окажусь в такой щекотливой ситуации.
— Я не судья, — ответила. — Но правило: смерть за смерть —не для меня. К тому же, я жива… И как бы я ни относилась к этой женщине, считаю, что пустьприговор ей вынесет суд.
— Ладно, да будет так, — его величество развел руками.
— Где она сейчас? — спросил Кристиан. — Случайно, не во дворце?
— Нет, отправил в тюрьму, — император удивился. — Хочешь ее видеть?
— Не испытываю желания, — ответил Морр. — Всего лишь беспокоюсь о безопасности Леры.
А вот на это уже загадочно усмехнулась лея Хирот и поинтересовалась:
— А как поживают ваши «узы любви»?
Я вздрогнула от неожиданности и взволнованно глянула на Кристиана, затем на императора. Зачем герцогиня упоминает об этом при нем? Как теперь выкручиваться? Но тут его величество изрек, сам отвечая тете:
— Цветет и пахнет их любовь, разве не видишь? Все у них прекрасно.
Так, кажется, он понял все это по-своему, и хорошо.
— Не думаю, что сейчас стоит обсуждать эту тему, — сказал Кристиан, выразительно глянув на герцогиню. — Если только позже, наедине…
Но та будто и не слышала его, как и не замечала нашего смятения.
— Ну почему же?
