ГАСТУНА
Так, вот она, моя желанная Гастуна. Издревле славная, Gastuna tantum una, Чудесной силою целительных ключей! Великий Парацельс, мудрейший из врачей, Глубокомысленный таинственник природы, Уже исследовал живые эти воды; Он хвалит их, и сам предписывал больным, И вновь они цвели здоровьем молодым. Великий человек! Хвала его не втуне: Доныне многие находят лишь в Гастуне Восстановление своих упадших сил. И я из дальних стран к ее ключам спешил, В предел подоблачный, на этот воздух горный, Прохладно-сладостный, чудесно-животворный!.
ГРАФУ В. А. СОЛЛОГУБУ
Тебя — ты мне родня по месту воспитанья Моих стихов, моей судьбы, По летам юности, годины процветанья Работ ученых и гульбы, Студентских праздников, студентских песнопений И романтических одежд, Годины светлых дум, веселых вдохновений, Желаний гордых и надежд, Ты, добрый молодец, себя не погубивший В столице, на бою сует, Свободною душой, почтенно сохранивший И жар, и доблесть юных лет, И крепкую любовь к отеческому краю, И громозвучный наш язык — Тебя приветствую, тебя благословляю, Тебя, счастливый ученик Той жизни сладостной, которую стихами, Я горячо провозглашал, Пленявшийся ее блестящими дарами И лестью дружеских похвал; Приветствую тебя, под знаменем Камены, На много, много славных дел! Люби ее всегда, не жди от ней измены, Ее любовью тверд и смел! Обманчивой волной молвы не увлекайся, Не верь ни браням, ни хвалам Продажных голосов, в их споры не мешайся, В их непристойный крик и гам, Но чувствуя себя, судьбы своей высокой Не забывая никогда, Но тих и величав, проникнутый глубоко Святыней чистого труда, Будь сам себе судьей, суди себя сурово… И паче всякого греха Беги ты лени: в ней слабеют ум и слою, Полет мечты и звон стиха; Ты будь неутомим! Когда на Русь святую, Когда в чужбине я свою Неугомонную тоску перетоскую И чашу горькую допью, В Симбирск я возвращусь, в мое уединенье, В покой родимого гнезда, На благодатное, привольное сиденье, Здоров и радостен, — тогда Меня ты посетишь в моем приюте милом; Тогда камин, домашний друг Моих парнасских дел, янтарным, ярким пылом Осветит мирный наш досуг, И мы, по способу певца Вильгельма Теля, Составим славное питье И будем бражничать и вместе полны хмеля Помянем дерптское житье И наши прошлые, лирические лета! Потом, давай твоих стихов И прозы, все читай! Я слушаю поэта, До ночи слушать я готов Тебя; в созданиях души твоей прекрасной В картинах верных и живых, В гармонии стиха с игрою мысли ясной И вдохновениях твоих Легко, восторженно забудусь я с тобою… Часы летят, давно погас Камин, давно мой пунш простыл передо мною, И вот денница занялась!..
ИОГАННИСБЕРГ
Из гор, которыми картинный рейнский край Гордится праведно, пленительный, как рай, Которых имена далеко и далеко По свету славятся, честимые высоко, И радуют сердца, и движут разговор На северных пирах, — одна из этих гор, Не то, чтоб целостью громадных стен и башен Старинных верх ее поныне был украшен, Не то, чтоб рыцарей, гнездившихся на ней, История была древнее и полней, Была прекраснее воинская их слава, — Одна из этих гор, она по Рейиу справа, Вдали от берегов, но с волн его видна, Иванова гора, достойна почтена Всех выше славою: на ней растет и зреет Вино первейшее; пред тем вином бледнеет Краса всех прочих вин, как звезды пред луной. О! дивное вино! Струею золотой Оно бежит в стакан, не пенно, не игриво, Но важно, весело, величественно, живо, И охмеляет нас и нежит, так сказать, Глубокомысленно. Такая благодать, Что старец, о делах минувших рассуждая, Воспламеняется, как радость молодая, Припомнив день и час, когда он пил его В кругу друзей, порой разгула своего, Там, там у рейнских вод, под липою зеленой… Такая благодать, что внук его ученой Желал бы на свои студентские пиры, Хоть изредка, вина с Ивановой горы.
К СТИХАМ МОИМ
Небо знойно, воздух мутен, Горный ключ чуть-чуть журчит. Сад тенистый бесприютен, Не шелохнет и молчит.
Попечитель винограда, Летний жар ко мне суров; Он противен мне измлада, Он, томящий до упада, Рыжий враг моих стихов.
Ну-те, братцы, вольно, смело! Собирайся, рать моя! Нам давно пора за дело! Ну, проворнее, друзья!
Неповертливо и ломко Слово жмется в мерный строй И выходит стих неемкой, Стих растянутый, не громкой Сонный, слабый и плохой!
Право, лучше знаменитой Наш мороз! Хоть он порой И стучится к нам сердито, Но тогда камин со мной.
Мне тепло, и горя мало; Хорошо душе тогда: В стих слова идут не вяло, Строен, крепок он удало И способен хоть куда!
КОРАБЛЬ
Люблю смотреть на сине море, В тот час, как с края в край на волновом просторе, Гроза грохочет и ревет; А победитель волн, громов и непогод, И смел и горд своею славой, Корабль в даль бурных вод уходит величаво!
КРЕЙЦНАХСКИЕ СОЛЕВАРНИ
