чуть заметно постукивал по подлокотнику трона — знак нетерпения или недовольства.
«Он не спускает с вас глаз, Елена, — прошептал Лео, наклоняясь чуть ближе, чтобы его слова услышала только она сквозь музыку. — И явно не в восторге от моего общества рядом с вами».
Елена не отвела взгляда от его лица. В ее серых глазах не было страха, только глубокая усталость от игры и… что-то еще. Решимость?
«Пусть смотрит, — ее голос был тихим, но твердым. — Я не его собственность. И не намерена танцевать только с теми, кого он назначит». Она сделала паузу, ее пальцы чуть сильнее сжали его руку. «Леонард… о чем мы говорили на террасе… о прошлом… о честности…»
Лео кивнул, все еще под впечатлением от их разговора, от которого его оторвали фанфары.
«Да?»
«Вы так и не поняли… — в ее глазах мелькнуло что-то похожее на досаду, смешанную с нежностью. Она искала слова, глядя прямо на него. — Иногда ответы… они ближе, чем кажется. Прямо перед глазами. Но нужно… видеть. Не только смотреть, но и видеть. Понимать знаки».
Лео нахмурился, стараясь вникнуть. Он воспринял это как продолжение ее философского настроя на террасе, как размышление о сложности жизни, о судьбе.
«Знаки? — переспросил он, слегка теряясь. — Вы говорите… о судьбе? О том, как все переплетено? Да, это удивительно…»
Елена закатила глаза — движение настолько неожиданное и… совсем не аристократическое, что Лео чуть не споткнулся. В нем было что-то до боли знакомое, что-то из далекого прошлого, что он не мог ухватить.
«Боже, Леонард, — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала нежность, окрашенная легким отчаянием. — Вы… вы просто безнадежны».
Слово «безнадежен» прозвучало как удар. Лео побледнел. В его глазах мгновенно отразилась паника, ужасное предчувствие: Она отказывается? Она считает наши шансы безнадежными? Из-за короля? Из-за моего прошлого? Музыка, король, весь Версаль — все померкло перед этим внезапным страхом потерять ее снова, едва обретя надежду.
Елена увидела этот страх. Увидела, как дрогнули его губы, как потух свет в его глазах. И ее выражение мгновенно смягчилось. Она чуть сильнее сжала его руку, удерживая ритм вальса, и наклонилась еще ближе, ее губы почти коснулись его уха.
«Не бойся, глупый, — прошептала она так тихо, что звук потонул в музыке, но он услышал каждое слово. — Безнадежно невнимательный ты. Вот что я имела в виду». В ее глазах снова мелькнула та самая знакомая, чуть насмешливая нежность, смешанная с любовью. Это было успокоение. Признание. Она не отрекалась. Она… дразнила его? Но зачем?
Лео замер на мгновение, его ум лихорадочно работал. Невнимательный? К чему? К знакам? Каким знакам? Он хотел спросить, требовал объяснений, готов был остановить танец прямо здесь и сейчас. Его губы уже раскрылись…
Но в этот момент музыканты сыграли финальные аккорды вальса. Пары стали расходиться, кланяясь друг другу. И прежде чем Лео успел что-либо произнести, раздался громкий, властный голос церемониймейстера:
«Графиня де Вальтер! Его Величество Король Людовик Пятнадцатый просит вас оказать ему честь и подойти!»
Все взгляды в их сторону стали еще более пристальными. Шепоток прошел по залу. Король сидел на троне, его выражение было непроницаемым, но рука с изящным жестом указывала на пространство перед ним.
Елена вздохнула, едва заметно. Маска светской неприступности мгновенно вернулась на ее лицо. Она выскользнула из объятий Лео, едва коснувшись его руки кончиками пальцев в прощальном жесте, и пошла через зал, ее сине-черное платье струилось по паркету. Она шла с достоинством королевы, а не подневольной просительницы.
Лео стоял как вкопанный, глотая ком ревности и гнева. Он видел, как король удостоил ее милостивой улыбкой, как что-то сказал. Потом король кивнул в сторону пожилого, но еще статного графа в роскошном, но чуть старомодном камзоле — известного придворного старожила, графа де Лоррена, славившегося своими танцевальными умениями (и бесконечными сплетнями).
«Графиня, — голос короля прозвучал громко, чтобы слышали ближайшие придворные, — вы так прекрасны сегодня. Не сочтите за труд скрасить вечер нашему старому другу, графу де Лоррену. Он так восхищался вашим нарядом».
Это был приказ, замаскированный под просьбу. Елена склонила голову в изящном поклоне.
«Слушаюсь, Ваше Величество. Для меня честь».
Она повернулась к графу де Лоррену, принимая его предложение руки с безупречной вежливой улыбкой, не отражавшейся в глазах. Старый граф засиял от счастья и повел ее в новый танец — менуэт, медленный и церемонный.
Лео сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ревность, острая и жгучая, клокотала в нем. Этот старый лис! Его руки на ее талии! Его самодовольная улыбка! Лео готов был броситься туда и…
«Дыши, племянник, — тихий, спокойный голос маркизы д’Эгриньи раздался у самого его уха. Она подошла незаметно, как всегда. — И не корчи такое грозное лицо. Весь двор уже заметил, как ты смотришь на графиню. Не усугубляй».
Лео обернулся к ней, его глаза полные боли и ярости.
«Тетушка! Он… он просто отодвигает меня! Использует ее как пешку! А этот старый…»
«Молчи! — ее голос оставался тихим, но приобрел стальную властность. Она взяла его под руку и повела в сторону от толпы, к колонне, скрывавшей их частично от любопытных глаз. — Ты думаешь, я не вижу? Вижу. Но сейчас — не время для героических жестов. Это шахматы, Леонард, не кулачный бой».
Он видел ее лицо. Оно было удивительно спокойным. Нет, не просто спокойным — уверенным. В ее глазах светился знакомый огонек расчетливого ума, тот самый, что зажигался, когда она разрабатывала очередной хитроумный план по спасению его репутации или поместья. Она точно что-то задумала. Что-то знала. Что-то готовила.
«Но что делать? — прошептал он отчаянно. — Она там… с ним… а король смотрит…»
«Что делать? — тетушка Элиза чуть улыбнулась, поправляя перчатку. Ее взгляд скользнул по залу, оценивая расстановку сил. — Танцевать. Беседовать. Быть безупречным графом Вилларом. Демонстрировать всем, включая Его Величество, что ты здесь не случайный гость, а человек, знающий свое место и цену. И… ждать».
«Ждать чего?» — спросил Лео, чувствуя, как терпение его на исходе.
«Ждать своего хода, — загадочно ответила маркиза. Ее взгляд на мгновение остановился на Елене, грациозно выполнявшей па менуэта с графом де Лорреном, а затем вернулся к Лео. В нем читалась непоколебимая решимость. — Поверь мне, племянник. Тучи сгущаются, но буря разразится не по его сценарию. Просто будь готов. И помни: она выбрала тебя в этом танце. Не его. Не кого-то другого. Тебя. Держись за это».
Она слегка сжала его руку, передавая свою железную волю, и отошла, растворяясь в толпе придворных, оставив Лео
