Команда броненосца была разоружена и арестована. Индонезийцев поместили на крейсере «Ява», голландцев — на посыльном судне «Орион». Трупы погрузили на «Эверстен». Голландцев и индонезийцев похоронили на разных островах. Колонизаторы даже после смерти моряков пытались разрушить их солидарность.
Расправа с восставшими была жестокой. Буржуазная пресса по-прежнему именовала их «пиратами». Их содержали на островке Онрюст (по случайному совпадению его название значит «волнение», «мятеж») в ужасающих условиях, подвергая гнусным издевательствам. Только широкий протест мировой общественности помешал вынести им смертные приговоры. Наибольшие сроки заключения получили Кавиларанг (18 лет) и Босхарт (16 лет). 164 моряка (136 индонезийцев и 28 голландцев) получили 715 лет тюремного заключения! Зато участники расправы с восставшими получили награды, а ван Дулм стал контр-адмиралом и командующим флотом Голландской Индонезии.
Прозвище «пираты» сопровождало имена руководителей восстания по страницам буржуазной печати еще долгие годы. Это был старый пропагандистский трюк: как только в каком-нибудь флоте восставал корабль, к нему сейчас же цеплялся пиратский ярлык. Пиратами объявляли восставших в 1910 году бразильских моряков, пиратским броненосцем в свое время объявляли и «Потемкин», и монитор перуанского флота «Хуаскар», восставший в 1877 году. Зато этот «пиратский» ярлык оправдывал самые жестокие меры по отношению к мятежным кораблям и их экипажам.
Так было и в этот раз.
ДОПРОС КОЛЧАКА
(Фрагменты из стенографического отчета заседаний Чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака).От редакции
В далеком заполярном поселке Тикси в местном краеведческом музее бережно хранится выцветшая от времени фотография группы участников полярной экспедиции 1900–1902 гг. под руководством русского полярного исследователя барона Э. В. Толля. Экспедиция ставила перед собой целью исследовать Новосибирские острова, разыскать легендарную Землю Санникова, пройти северным морским путем в Тихий океан.
На фотографии среди участников можно увидеть и А. В. Колчака — будущего адмирала и Верховного правителя Российского государства в Омске, расстрелянного Советской властью в феврале 1920 года.
Однако прежде чем оказаться по ту сторону революционных баррикад и превратиться во врага собственного трудового народа, флотский офицер Колчак немало сделал во славу Российского флота и для исследования Арктики. Об этом свидетельствуют публикуемые ниже фрагменты протокола его допроса.
При подготовке к публикации этих протоколов мы оставили в первозданном виде написание географических названий, терминов и т. п., оставив его таким, каким оно было опубликовано Центроархивом в 1924 году.
Заседание
чрезвычайной следственной комиссии
21-го января 1920 г.
Попов. Вы присутствуете перед Следственной Комиссией, в составе ее председателя К. А. Попова, заместителя председателя В. П. Денике, членов комиссии: Г. Г. Лукьянчикова и Н. А. Алексеевского, для допроса по поводу вашего задержания. Вы адмирал Колчак?
Колчак. Да, я адмирал Колчак.
Попов. Мы предупреждаем вас, что вам принадлежит право, как и всякому человеку, опрашиваемому Чрезвычайной Следственной Комиссией, не давать ответов на те или иные вопросы и вообще не давать ответов. Вам сколько лет?
Колчак. Я родился в 1873 году, мне теперь 46 лет. Родился я в Петрограде, на Обуховском заводе. Я женат формально законным браком, имею одного сына в возрасте 9 лет.
Попов. Вы являлись Верховным Правителем?
Колчак. Я был Верховным Правителем Российского Правительства в Омске, — его называли Всероссийским, но я лично этого термина не употреблял. Отец мой, Василий Иванович Колчак, служил в морской артиллерии. Как все морские артиллеристы, он проходил курс в Горном Институте, затем он был на уральском Златоустовском заводе, после этого он был приемщиком морского ведомства на Обуховском заводе. Когда он ушел в отставку, в чине генерал-майора, он остался на этом заводе в качестве инженера или горного техника. Там я и родился. Мать моя — Ольга Ильинична, урожденная Посохова. Отец ее происходит из дворян Херсонской губернии. Мать моя уроженка Одессы и тоже из дворянской семьи. Оба мои родители умерли. Состояния они не имели никакого. Мой отец был служащий офицер. После Севастопольской войны он был в плену у французов и при возвращении из плена женился, а затем служил в артиллерии и в Горном Институте. Вся семья моего отца содержалась исключительно только на его заработки. Я православный; до времени поступления в школу получил семейное воспитание под руководством отца и матери. У меня есть одна сестра — Екатерина; была еще одна маленькая сестра — Любовь, но она умерла еще в детстве. Сестра моя Екатерина замужем, фамилия ее Крыжановская. Она осталась в России; где она находится в настоящее время, я не знаю. Жила она в Петрограде, но я не имею о ней никаких сведений с тех пор, как я уехал из России.
Свое образование я начал в 6-й петроградской классической гимназии, где пробыл до 3-го класса; затем в 1888 году я поступил в морской корпус и окончил в нем свое воспитание в 1894 году. В морской корпус я перевелся и по собственному желанию, и по желанию отца. Я был фельдфебелем, шел все время первым или вторым в своем выпуске, меняясь со своим товарищем, с которым поступил в корпус. Из корпуса вышел вторым и получил премию адмирала Рикорда. Мне было тогда 19 лет. В корпусе был установлен целый ряд премий для первых пяти или шести первых выходящих, и они получались по старшинству.
По выходе из корпуса в 1894 году я поступил в петроградский 7-й флотский экипаж; пробыл там несколько месяцев, до весны 1895 года, когда был назначен помощником вахтенного начальника на только что законченном тогда постройкой и готовящемся к отходу за границу броненосном крейсере «Рюрик». Затем я пошел в первое мое заграничное плавание. Крейсер «Рюрик» ушел на восток, и здесь, во Владивостоке, я ушел на другой крейсер «Крейсер», в качестве вахтенного начальника, в конце 1896 года. На нем я плавал в водах Тихого океана до 1899 года, когда этот крейсер вернулся обратно в Кронштадт. Это было первое мое большое плаванье. В 1900 году я был произведен в лейтенанты и вернулся уже из этого плавания вахтенным начальником. Во время моего первого плавания главная задача была чисто строевая на корабле, но, кроме того, я специально работал по океанографии и гидрологии. С этого времени я начал заниматься научными работами. Я готовился к южно-полярной экспедиции, но занимался этим в свободное время; писал записки, изучал южно-полярные страны. У меня была мечта найти южный полюс; но я так и не попал в плавание на южном океане.
