да. На войне взрослеешь очень быстро.
— Это что такое? — взвизгнул один из штатских и дёрнулся было к фотографу, — Уничтожьте снимок!
— Так я фотографировал парней! На память! — невинными глазами посмотрел на него парень и ухмыльнулся.
— Да что здесь происходит? — подал голос полицейский помоложе.
— Вот именно. Вы пришли на частную территорию. И мы просим вас уйти. По-хорошему… — вдруг проговорил один из мужчин-охранников редакции.
Полицейский постарше огляделся вокруг. Одни прямые взгляды уверенных в себе людей. Смотрят так, словно через мушку винтовки.
— Это что? Угроза полиции? — попытался было возмутиться один из штатских, но возрастной полисмен вдруг подал голос:
— Я думаю, джентльмены, раз мы тут ничего не нашли, то пора удалиться.
— Но!
— Вы хотите ещё раз здесь всё перерыть? И дураку понятно, что газет тут нет! — прервал полицейский открывшего было рот «предводителя» штатских, — Они их вывезли.
«Серое пальто» встретился взглядом с Молотовым и усмехнулся.
— Тогда арестуйте их! — надрывался демпартиец.
— На каком основании? Нет уж, такой команды мне моё начальство не давало. Уходим!
Визитёры, не скрывая злости, покинули редакцию вслед за полицейскими.
— А хороший фотоаппаратик, Степан Порфирьич! — покрутил в руках «окопный» Кодак молодой боец.
— Передашь всё Джеффу Брауну. Снимок он должен распространить в других газетах. И останешься с ним в охране. Адрес я скажу, — ответил казак.
— Я думал, к нам заявятся какие-нибудь гангстеры, — разочарованно протянул здоровяк со шрамом.
— Нет, эти ребята из политики, Ярослав. Разве что кроме того, в сером пальто, — покачал головой Степан Порфирьевич, — Это может быть даже опаснее. С гангстерами как-то попроще…
И казак усмехнулся, проведя ладонью по горлу.
* * *
Я находился в своём кабинете, слушая доклад Молотова о гостях, нагрянувших в «Нью-Йорк. Факты».
— Значит, всё-таки Билл Хотфилд попытается использовать рычаги партии. Либо пока не показывает нам действительно большие связи с бандитами… — протянул я и откинулся в кресле, — Интересно, кто в управлении полиции послал с этими демократами копов… Но я думаю, это скоро станет известно.
Синицын после стука заглянул в кабинет:
— Алексей Иваныч, здесь кое-кто пожаловал…
— Заходите.
И из-за широкой спины капитана показалось знакомое улыбающееся лицо.
— Семён! — обрадовался я, поднимаясь и выходя из-за стола навстречу Горохову.
Мой снайпер, который прикрывал меня и в перестрелке с ирландцами «Благочестивого», и на стройке, перед тем как меня арестовали, зашёл в кабинет и ответил на горячее рукопожатие.
— Как ты?
Парень смущённо пожал плечами:
— Всё нормально. Спасибо, что вытащили, Лексей Иваныч!
— Обижаешь! Мы своих не бросаем. Несладко было в тюрьме?
В распределитель его привезли позже меня, промариновав в участке полиции. Но адвокат постарался на славу, раз бойца уже выпустили спустя почти две недели, доказав то, что он только выполнял свою работу частного охранника. Да ещё и пришёл на помощь полиции. Ведь если бы не он, возможно, не только бы я остался лежать замертво на стройке, но и Фэллон, Дёрп или Барлоу.
— Терпимо.
Я похлопал его по плечу:
— Отдыхай. Набирайся сил. Скоро ты нам очень понадобишься. Георгий Александрович, дайте ему несколько дней отдыха. А затем нам понадобится усиление в Аунего. Чует моё сердце, снайперы там пригодятся. Гарри пока что на заводе, его нельзя отрывать оттуда…
— Будет сделано. Там внизу ещё один гость. Я решил, что вы захотите поговорить с ним лично, — многозначительно посмотрел на меня капитан.
— Хорошо. Тогда на этом закончили, — я отпустил присутствующих и напоследок попросил Синицына, — Пусть зайдёт ко мне.
Через минуту дверь открылась, и в комнату зашёл тот, кого я совсем не ожидал увидеть. Да, не прогадал я с Ванжевским. Хороший адвокат у моей организации!
— Добрый день, Алексей Иванович…
Гость заозирался вокруг, оценивая убранство кабинета.
— Здравствуй, Николай!
Бывший каторжник, спасший меня в тюрьме от неминуемой смерти, пожал мне руку, сдавив её в медвежьих тисках грубых пальцев.
— Садись! С чем пожаловал?
Микола устроился на диванчике, который жалобно крякнул под тушей в почти десять пудов:
— Поблагодарить заглянул. Я знаю, это вы похлопотали, чтобы я не отправился на рудники… Адвокат тот сказал…
Ну да. Труд заключённых в США сейчас используется вовсю на шахтах и стройках.
— Я должен вам за это… — закончил он и прямо уставился на меня серыми тусклыми глазами.
На это я и надеялся. И был рад, что Лесной заговорил об этом сам.
— Ты уже свой долг отдал, когда мне в тюрьме помог. Так что ничего за тобой нет, Николай Трофимыч.
Он молчал и перебирал в пальцах края мятой кепки поистине героических размеров.
Я облокотился на стол и тихо сказал:
— Но у меня всегда есть работа…
* * *
На следующий день. 7 февраля 1920 года. Офис окружного прокурора Саленса.
Прокурор, как всегда, был тщательно выбрит и застёгнут на все пуговицы своего френча. Его суровое лицо смягчилось, когда в кабинете оказались посетители.
— Джон! Рад тебя видеть! Как ты? — Саленс даже привстал со своего кресла, пожимая руку вошедшим.
Шериф Фэллон, изрядно похудевший, держался молодцом, не подавая виду, что ему до сих пор болезненно даются некоторые движения.
Помощник прокурора, Бен, снял очки, отложил их в сторону и сердечно затряс руку детектива Фреда Барлоу, что следовал за своим начальником. Затем поздоровался и с Джоном. Ветераны кивнули друг другу и сели за длинный стол.
Поговорив с минуту, в основном о том, как идёт восстановление Фэллона, они приступили к делу. Саленс слегка хлопнул ладонью по столу и произнёс:
— Итак, джентльмены, давайте к делу. Я понимаю, что вы, Джон, только вчера покинули больницу. Но мне сказали, что вы уже приняли дела в участке…
— Всё так, — кивнул шериф Бронкса.
— Похвально. Так вот. Я позвал вас сюда, чтобы обсудить кое-что в кругу людей, которым я доверяю. А доверяю я, признаться, последнее время мало кому в полиции Нью-Йорка.
Парни «из Бронкса» удивлённо воззрились на Саленса. А тот добавил:
— Вчера в городе появилась новая газета. «Нью-Йорк. Факты». После дневного номера все встали на уши. А после вечернего так и вовсе творится полный бардак.
Детектив Барлоу закивал. Он-то вчерашние выпуски прочитал от корки до корки. Джон пока не понимал — о чём речь. Прокурор продолжил:
— И если
