Читаем без скачивания Том 16. Фредди Виджен - Пэлем Вудхауз

— Я вижу, вам везет, — сказала она.

— О, а, — заметил Фредди.

Он быстро отвел взор и встретился глазами с дядей. Снова отвел, и встретился с ней. Позже он говорил мне, что положение напоминало тот случай, когда африканский охотник, спасаясь от змеи, видит тигра.

Девица сморщила нос, словно казино наполнилось особенно вонючим газом.

— Признаюсь, я немного удивлена, — сказала она при этом. — Вы вроде бы не играете.

— О, а.

— Если не путаю, вы сравнили азартные игры со злокачественной опухолью.

— А, о.

Она сердито фыркнула, словно надеялась недавно, что он — не полный мерзавец, а теперь поняла, что ошиблась.

— Боюсь, — сказала она, — я не смогу выпить с вами чаю. Прощайте, мистер Виджен.

— О, а, — ответил Фредди.

Он смотрел ей вслед, зная, что она уходит из его жизни, и о флёрдоранже лучше не думать. Но тут ему пришло в голову, что, несмотря на побивший все рекорды разговор с дядей и утрату любимой девушки, можно радоваться одному: честь Видженов спасена, деньги он даст.

Подойдя к кассиру, он обменял все на одну банкноту, покинул казино и спускался на тротуар, когда увидел школьного друга. Тот просто сиял и переливался.

— Вот и я, — сказал друг.

— А, о, — сказал Фредди.

И с достойным смирением вложил ему в руку деньги.

Тот, несомненно, их взял. Он схватил их, как форель — мушку и быстро сунул в задний карман. Странно было то, что он был буквально поражен. Глаза округлились, челюсть отвисла, он растерянно смотрел на Фредди.

— Нет, я не против, — сказал он. — Я всей душой за. Однако! Целая тысяча. Я, собственно, имел в виду франков пятьдесят.

Тут удивился Фредди.

— Ты же просил тыщу.

— Пищу? Я ее и куплю, — радостно ответил школьный друг. — Ничего не ел с завтрака.

Фредди не очень быстро думает, но и он понял, что тут что-то не так.

— Значит, ты просил пищу!

— Конечно. Она мне очень нужна, — он наморщил лоб. — Начнем, я думаю, с закуски, — он облизнулся. — Потом — бульону, потом — свежей рыбки и, естественно, бифштекс с жареной картошкой. К нему — салат. Сыр, естественно, кофе, ликер, сигара. Да, можешь не сомневаться, без пищи я не останусь. Ах ты, забыл! Вина бутылочку, чтобы все это обмыть. Сухого, хорошего. Так-так-так… — он похлопал себя по животу. — Видишь живот? Через четверть часа он очень удивится.

Фредди говорил мне, что он рассердился, и я его понимаю. Кто не рассердится в такой ситуации? С полминуты он хотел кинуться на типа, вырвать банкноту и заменить ее пятьюдесятью франками, но добрый старый дух noblesse oblige его удержал. Да, он беден, да, он отвергнут, да, предстоит беседа с дядей, во время которой тот может откусить ему часть ноги, зато он поступил благородно. Он не оставил в беде друга, который им восхищался.

Тот что-то говорил, сперва — о бифштексе, у которого один недостаток, его мало. Лучше все-таки заказать пару отбивных. Потом он перешел к новой теме:

— Повезло мне, что я тебя встретил, Постлвейт!

— Что-что? Какой Постлвейт? Тип удивился.

— То есть как это, «какой»?

— Ну, кто он? Почему ты о нем вспомнил?

— Это же твоя фамилия!

— Моя фамилия Виджен.

— Виджен?

— Да.

— А не Постлвейт?

— Ни в коем случае. Тип засмеялся.

— Ха-ха! Узнаю твое остроумие.

— При чем тут «мое»? Я — не — Постлвейт. В жизни им не был!

— То есть как? Я же тобой восхищался в старом добром Бинглтоне.

— Где?

— В Бинглтоне.

— Я там не был.

— Ты же носишь наш галстук. Фредди покачнулся.

— Эта мерзость — ваш галстук? Я его у дяди стащил. Тип опять засмеялся.

— Ну, дела! Ты вылитый Постлвейт, и галстук у тебя наш. Как тут не обознаться? Да-а… Ничего, все к лучшему, Э? Пока! — и он побыстрей свернул за угол.

Фредди смотрел ему вслед, подсчитывая убытки и прибыль. Друзиллу, или как ее, он утратил. Дядю — рассердил. Десятку — отдал. А главное, никто ему не поклонялся. Прибыль же — пятьдесят франков.

В каннском казино можно купить за эти деньги пять мартини. Фредди их купил.

Потом, утерев губы салфеткой, вышел из бара прямо в печальный закат.

МЕНЕСТРЕЛЬ В МАСКЕ

Из клуба «Трутни» вышел молодой человек и остановился, чтобы закурить сигарету. Перед ним, видимо — из мостовой, неожиданно возник субъект, который, притронувшись к шляпе, заискивающе улыбнулся. Преодолев внутреннюю борьбу, молодой человек сунул руку в карман, дал субъекту денег и пошел домой.

Сцена эта умиляла, радовала сердце, словно картинка в рождественском журнале; однако два Трутня, глядевшие на нее из курилки, не растрогались, а удивились.

— Чтоб мне лопнуть! — сказал первый. — Не увидел бы, не поверил.

— Я тоже, — сказал второй.

— Чему? — спросил третий, появляясь сзади.

Они обернулись, как один Трутень, и заговорили, словно греческий хор:

— Фредди Виджен…

— …проходил вон там…

— … а к нему подошел субъект…

— … и попросил денег….

— … Фредди не отпрыгнул сюда…

— … а дал ему монетку.

Третий Трутень пощелкал языком.

— Какой этот субъект? Жирный? Склизкий?

— Да-да!

— Так я и думал. Я его знаю. Это — Дж. Уотербери, пианист. Фредди, можно сказать, платит ему жалованье. То шиллинг даст, то целых десять.

Два Трутня еще больше удивились.

— У Фредди ничего нет, — сказал старший.

— Верно, он отдает последнее. Но его девиз — noblesse oblige. Понимаете, субъект — в своем праве. Он спас ему жизнь.

— Субъект спас Фредди?

— Нет. Фредди — субъекта.

— Тогда пускай тот и платит.

— А кодекс Видженов? — Трутень вздохнул. — Бедный старый Ф.! Смотреть больно, как его мучают после всего, что было.

— Что же было?

— Было то, — серьезно ответил третий Трутень, — что он прошел сквозь горнило испытаний.

Началось с того (продолжал Трутень), что Фредди страдал от несчастной любви. Он всегда от нее страдает. Диане Прендерби он поклонялся, но она его отвергла. Тем самым, он не искал суетных развлечений и, когда дядя пригласил его в «Ритц», сперва хотел отказаться.

Но как откажешься, если дядя тебя содержит? Его приглашения — приказы. Словом, Фредди пошел в ресторан, засел в холле, печально думая о Диане, и дождался старого хрыча.

— А, Фредерик! — сказал тот, вручив гардеробщику цилиндр и зонтик. — Хорошо, что явился. Нам надо с тобой поговорить. Последнее время я о тебе размышляю.

— Правда? — удивился Фредди.

— Да, — отвечал дядя. — Все не мог понять, почему на нашем гербе такое пятно. Размышлял я о том, как тебя обезвредить. Гадал-гадал и, кажется, нашел выход. Тебе пора жениться. Не пыхти! Зачем ты пыхтишь?

— Я вздыхаю.

— Значит, не вздыхай. Я уж думал, у тебя астма. Итак, если ты женишься и остепенишься, все можно исправить. Я видел не таких… нет-нет, таких же балбесов, которых брак преображал. Наверное, ты думал, с какой стати я веду тебя в дорогой ресторан. Сейчас узнаешь. Сюда придет моя старая знакомая, леди Пинфодц с дочерью. Дочь зовут Дора, на ней ты и женишься. Прекрасная семья, большое приданое, ума хватит на двоих. Так что изволь, если это возможно, произвести хорошее впечатление.

Фредди улыбнулся горькой улыбкой.

— Ах, что мне… — начал он.

— Минуточку! Должен тебя предупредить, она не из нынешних модниц. Помни, что ты не в курилке. Никаких анекдотов, никаких стишков.

— Ах, что… — снова начал Фредди.

— И ничего не пей. У нее очень строгие взгляды. Когда увидишь меню, возьми себя в руки. Смотри на правую колонку, где цены.

— Ах, что мне, — прорвался Фредди, — какое-то меню! Спасибо за добрые намерения, но я не могу на ней жениться.

Лорд Блистер умудренно кивнул.

— Ясно-ясно. Нельзя так поступать с девушкой. Это верно, ты прав, но мир полон страданий. Чтобы сделать омлет, надо разбить яйца. Словом, забудь о нравственной стороне дела. Очаруй ее, или я… Тише! Они идут!

Он встал, поскольку в зал вплывала немолодая дама. Встал и Фредди, но чуть не упал, ибо за дамой легко плыла девушка. Во внезапном озарении он увидел долгий ряд девиц, завершавшийся Дианой. Никто из них не сравнился бы с новоприбывшей. Как вам известно, Фредди влюбляется с первого взгляда. Случилось это и теперь.

Колени у него дрожали, и он был рад, что можно сесть. Девушке он вроде бы понравился, он всегда нравится поначалу. Когда подали рыбу, они вполне спелись. Она говорила о своих мечтах и идеалах, он вставлял: «О!» или «А-а!..», но спеться они спелись, против факта не попрешь.

Да, спелись, и настолько, что когда подали сыр, Фредди не то чтобы пожал ее руку, но все же склонился под углом 45° и спросил, не пойти ли после кофе в кино. Она охотно согласилась, прибавив, что без четверти три должна быть в Ноттинг-хилле.