Чу Ваньнин был сбит с толку и без труда обманут этим ловким мошенником.
Безуспешно пытаясь освободиться от хватки Мо Жаня, Чу Ваньнин в порыве гнева поднял руку, желая призвать Тяньвэнь. Но как бы он мог ее призвать?
Чу Ваньнин был в такой ярости, что будь он еще жив, от эмоционального перенапряжения его бы уже вырвало кровью.
Вдруг перед глазами его вспыхнуло ослепительное алое пламя. Вызвав Цзяньгуй, Мо Жань вложил его в руку Чу Ваньнина, а сам опустился на колени перед ним. При этом он продолжал сжимать запястье Учителя, опасаясь, что тот уйдет, стоит ему ослабить хватку.
— Учитель, я знаю себя… В жизни я совершал множество поступков, которые печалили и злили вас... Но с момента как мы встретились в Призрачном Царстве я всегда говорил вам только правду…
Запрокинул голову, он прямо посмотрел ему в лицо, изо всех сил пытаясь сдержать подступившие слезы:
— Это правда, я не обманываю вас…
Чу Ваньнин сжимал в руке Цзяньгуй. Его сердце горело яростным огнем, но также он испытывал неловкость от того, с каким отчаянием Мо Жань цеплялся за него, дрожащий, почти сломленный, готовый умереть, но не отпустить его. Его душевные страдания были искренними, как мог он не почувствовать это?
Мо Жань продолжал:
— Учитель, если вы недовольны мной, если не можете простить меня, тогда бейте и ругайте, делайте все, что пожелаете. Если вам правда нестерпимо видеть меня… если вы считаете… считаете… что мою дурную природу нельзя изменить… — на этих словах у него перехватило дыхание, и он еще ниже опустил голову и склонился до земли.
— Если Учитель на самом деле не хочет… опять не желает меня…
Мо Жань не хотел, чтобы Чу Ваньнин видел, как он плачет, но уже не мог сдерживаться. Его плечи затряслись, слезы пролились на землю, беззвучно и тихо растворившись в пыли.
— Я… я покину Пик Сышэн… и больше… больше никогда не покажусь на глаза Учителю… я только прошу… я умоляю вас… умоляю…
Он стоял на коленях, почти касаясь лбом грязной земли, но продолжал крепко и упрямо держать запястье Чу Ваньнина, готовый умереть, но не отпустить его.
— Умоляю, не уходите.
— …
— Учитель…
Чу Ваньнин закрыл глаза.
— Вы же согласились пойти со мной, вы обещали вернуться, умоляю, не уходите…
Как будто сердце его опять облили кислотой. И пусть болеть нечему, пусть он всего лишь неполноценная душа, но все равно такое чувство, словно в грудь вонзили раскаленный нож, и теперь он обречен вечно сгорать в неугасимом адском пламени.
Чу Ваньнин с негодованием посмотрел на Мо Жаня и горестно сказал:
— Я обещал тебе? А ты мне ничего не обещал? На Платформе Шаньэ ты заявил, что все осознал, в Зале Цинтянь на коленях клялся, что не повторишь эту ошибку… так почему ты не смог сдержать слово!? Мо Вэйюй, ты действительно так ничего и не понял?! Мне снова нужно тебя наказать?!
— ..! – Мо Жань был поражен. Ему казалось, что он заблудился в густом тумане и совершенно не понимал, как выбраться из него. Он поднял голову и посмотрел на Учителя мокрыми от слез глазами. — Что?..
Не успел он сформулировать вопрос, как перед глазами алым пламенем вспыхнул Цзяньгуй, и щеку обожгло болью. Посыпались искры, свежая кровь пролилась на землю и забрызгала стену.
В гневе Чу Ваньнин был совершенно безжалостен, а сейчас он был так зол, что лишился дара речи.
Этот удар отнял у него последние силы, кнут выпал из ослабевших рук.
Щека Мо Жаня была рассечена, похожие на алый жемчуг капли падали на землю, но он даже не обратил внимание на боль. Схватив Чу Ваньнина за вторую руку, не отрывая взгляда от бледного лица, он спросил:
— На площади Шаньэ? В зале Цинтянь? Что… что я утаил? В чем я обманул вас?
От этих вопросов у Чу Ваньнина закружилась голова. Все, чего он хотел сейчас, это сбежать куда глаза глядят.
И тут Мо Жань вдруг понял, что что-то тут не так. Он оглянулся по сторонам, бросил взгляд в сторону пустого амбара…
Жун Цзю, этот отброс, пользуясь тем, что пока они яростно[118.10] выясняли отношения, им было не до него, украдкой проскользнул мимо них и сбежал. Сейчас уже и след его простыл!
Как только Мо Жань прозрел, он тут же переменился в лице, но было уже не до размышлений.
—Учитель, мы оба попались на его уловку! Надо уходить! Быстрее, следуйте за мной! Здесь больше не безопасно!
Он вскочил на ноги и потащил Чу Ваньнина за собой подальше от амбара. Но только они покинули двор, как увидели Жун Цзю, который вел за собой отряд призрачной стражи. Указав на них, он крикнул:
— Вот они, живой человек вместе с неполной душой… они вместе…
Мо Жань в ярости прошипел:
— Почему я не убил тебя?!
На объяснения времени не осталось. Мо Жань крепко схватил Чу Ваньнина за руку, и, перемахнув через стену, они снова помчались по улицам и проулкам княжеской резиденции. Гнавшихся за ними призрачных стражников с каждой минутой становилось все больше. Когда со стороны главного дворца донесся бой барабана и пронзительный свист, Чу Ваньнин не удержался и оглянулся. Со всех переулков в их сторону двигалось море огней, отчего резиденция стала похожа на многоголовую сверкающую огненную змею, которая в любой момент могла взять их в удушающий захват и проглотить.
Лицо Жун Цзю сияло. Пусть в прошлом из-за слабого тела его презирали и оскорбляли, сейчас он гнался за Чу Ваньнином и Мо Жанем с упорством голодного шакала, преследующего смертельно раненного зверя. От ощущения значительности собственного вклада в поимку этих двоих, он преисполнился гордости и самоуверенности, почувствовав себя бесстрашным мстителем и героем.
— Хватайте их!.. Схватите этого живого, что посмел нарушить границы Призрачного Царства!..
Он уже довольно долго бежал, когда вдруг почувствовал, как его схватили за руку. В гневе Жун Цзю обернулся и увидел того самого офицера, который его когда-то выбрал. Сердце тревожно екнуло, но он проигнорировал его и прикрикнул:
— Меня-то ты зачем хватаешь?! Сначала поймай вон тех двоих!
— Они нарушили закон и сбежали, но ты тоже сбежал без разрешения? – прищурясь, офицер уставился на него, и намерения у него были явно дурные.
Изумленный Жун Цзю ответил:
— Я сбежал только для того, чтобы схватить этих людей для
