прощание. Казалось, что Рейян однажды покинет этот дом и больше не вернется.
– Не надейся на меня, – отвернулась Рейян. – Я словно в огромной яме ищу лучик света. Или в тупике… Когда я найду верный путь, ни ты, ни мужчины у дверей… Ничто меня не удержит!
Мирана испугали слова Рейян. От раздражения он опрокинул стоявший рядом столик. Рейян не моргнула и глазом, когда флаконы с духами с грохотом разлетелись по полу. Что ей терять?
Затуманенные голубые глаза следили за ней.
– Я… – Голос Мирана дрожал, и слова давались с трудом. – Если ты уйдешь, я стану очень плохим человеком!
Рейян повернулась к нему и насмешливо улыбнулась.
– А раньше ты был хороший?
– Я – не плохой человек! – закричал Миран, ударив кулаком по стене. Крик отчаяния наконец рвался из человека, который много лет никому не рассказывал о своих бедах. Единственная ветка, служившая ему опорой, обломилась.
Рейян прикрыла слезящиеся глаза и глубоко вздохнула.
– Но и хорошим человеком ты не был…
– Я хочу быть хорошим, Рейян, – в слезах пробормотал Миран. Его душераздирающие взгляды обжигали девушку. – Ты говоришь, что уйдешь, будто обещаешь убить. Ради бога, как я смогу жить?
Детская улыбка Рейян заставляла кровоточить его старые раны. Прислонившись к столику, он развернулся к девушке.
– Ладно, продолжай ненавидеть, не прощай, не смотри на меня… Но не говори и не думай об уходе, умоляю тебя. Я… Не оставляй меня одного. Я не хочу быть плохим человеком!
Миран с силой прижал руки к груди, не в силах взглянуть на Рейян. Он чувствовал себя так, будто вновь стал маленьким беспомощным мальчиком.
Упорство и мужество Рейян иссякли. Пораженная девушка опустилась на колени. Рыдания душили ее. Защитные барьеры рухнули.
– Я ненавижу тебя! – кричала Рейян. Слова прервались судорожными рыданиями. – Ты пленил меня слезами, заставил сдаться боли…
Рейян бессильно прижала руки к лицу. Она угодила в капкан любви, от которой силилась сбежать. Есть ли смысл теперь отрицать чувства? Девушка пыталась рассказать о своей проблеме, но Миран не понимал ее. Боль Рейян оказалась слишком велика. Миран опустился на колени и обхватил ее руками. Сил возражать не осталось. Наоборот, сейчас Рейян нуждалась в объятиях…
– Отпусти, не трогай…
Миран еще сильнее прижал ее к груди.
– Ты меня сильно любишь! – прошептал Миран, целуя волосы девушки.
– Глупый! Что в тебе мне вообще может нравиться? – Рейян продолжала рыдать. Она ухватила Мирана за свитер, но не нашла в себе сил его оттолкнуть.
– Твои глаза говорят иначе, дорогая, – счастливо вздохнул Миран. Он чувствовал себя очень сильным: казалось, даже если весь мир обрушится на его плечи, он устоит, пока Рейян в его объятиях. – Ты – моя душа.
– Я тебя ненавижу! – повторила Рейян, не в силах больше отрицать свою любовь.
Ненависть и любовь тесно связаны друг с другом. Если вы ненавидите человека, значит, он глубоко запал вам в душу.
Миран снова улыбнулся.
– Я вырву из тебя эту ненависть.
Он зарылся лицом в волосы Рейян; ее аромат придавал ему сил.
Рейян отползла назад, прервав этот волшебный момент. Ее глаза горели ненавистью.
– То, о чем ты говоришь, никогда не произойдет. Даже если я забуду тебя, то навсегда запомню, что ты сделал.
Миран поджал губы, не в силах сопротивляться. Он опустил глаза. Снова перед ним захлопнулись двери.
– Помнишь, ты сказала: «Упаси бог от таких людей, как ты, и такой любви»? Если у меня еще есть право молиться, я тоже попрошу об этом.
Миран схватился за воротник свитера.
«Упаси бог молить о любви!»
Глава 22. Аромат любимой
Несчастная любовь попадает в сердце, пробуждает в нем боль, и все его чувства становятся ненавистными. Боль и любовь теперь неразделимы – как солнце и луна, как небо и дождь. Они равносильны в сердце. Если вы обрекли свое сердце на несбыточную любовь, знайте, это – очень больно.
Рейян не верилось, что она смогла покинуть дом, в котором оставалась узницей несколько дней. Она уже думала, что свободы ей не видать.
Ранним утром перед уходом Мирана Рейян призналась ему, как она скучает по Элиф и что она хочет навестить госпожу Сыдыку. Она ожидала, что Миран нахмурится и откажет, но он не стал возражать и даже предложил подвезти.
Миран остановил машину у дома старушки.
– Иди, если хочешь, – сказал он изумленной и все не верившей Рейян. Она открыла дверцу и вышла. – Я больше не слежу за тобой, Рейян. Никто не наблюдает за тобой, ты не увидишь лиц, которые не хочешь видеть. Я устал тонуть в твоей ненависти.
Миран протянул ей телефон, а затем наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Ты свободна. Тем не менее я очень хочу, чтобы вечером ты ждала меня.
Миран посмотрел ей вслед, пока она заходила в дом, а затем уехал. Рейян не могла поверить, что Миран совершил такой поступок, и очень обрадовалась.
Сначала она пообщалась с госпожой Сыдыкой, а затем позвонила матери, пока ждала возвращения Элиф. Смелости спросить об Азате у нее не хватило. Рейян кратко объяснила матери, что случилось, и рассказала о своем намерении остаться с Мираном.
Ханим Зехра позволила своей дочери сделать выбор. Она ничего не знала о беременности: Рейян пока не собиралась делиться этой новостью ни с кем. Знали только Элиф и Фырат, но они тоже хранили молчание.
Рейян с трудом убедила мать, ведь ни одна женщина не останется спокойной, зная, что ее дочь в опасности. Для Рейян больше не было безопасного места ни в Мардине, ни в Стамбуле.
– Ты волнуешься? – спросила с милой улыбкой Элиф. Рейян застенчиво кивнула.
– А как же счастье? Где оно?
Рейян усмехнулась, неопределенно пожав плечами.
– Счастье далеко от меня.
Ее сердце трепетало от волнения, когда она нежно прижимала руки к животу. Может быть, где-то Миран все же наблюдал за ней. Он считал, что Рейян осталась в доме ханим Сыдыки, но она уже уехала в больницу. Ей не терпелось как можно скорее увидеть своего малыша. Женщина становится матерью в тот момент, когда она чувствует жизнь ребенка внутри себя.
– Как он к тебе относится? – спросила Элиф, и Рейян почувствовала себя нехорошо от вопроса подруги.
– Я с самого утра рассказываю тебе, почему ты все время спрашиваешь?
Больше всего Элиф заинтересовали подробности о Генюль.
– Ах, Рейян, – вздыхала она. – Если бы я в тот день оказалась там, то показала бы этой стерве! Как она могла напасть на тебя? Что, если бы с ребенком что-то случилось?
– Ничего
