Я приготовила для вас много еды. Заходите.
Рейян и Миран продолжали нерешительно переглядываться, и женщина вновь вмешалась:
– И позови того другого парня, пусть тоже придет. С того дня, как я вылила на вас воду, маюсь от чувства вины.
* * *
Миран, Рейян, Элиф, Арда и госпожа Сыдыка ужинали за одним столом: никто не смог противостоять настойчивой старушке, и даже Арде пришлось приехать. Оба мужчины не могли от стыда смотреть в лицо пожилой хозяйке после того, как они надоедали ей целую неделю.
Ханим Зехра являлась главной виновницей этого ужина: она позвонила госпоже Сыдыке и попросила ее внимательно понаблюдать за Мираном и Рейян, ведь сама не могла проследить за ними из Мардина. Так она сможет почувствовать себя спокойнее. Госпожа Сыдыка не сводила глаз с Мирана.
– Скажи-ка мне, – лукаво спросила она, изучая его. – Ты заботишься о Рейян как о самом себе?
Рейян покраснела до корней волос.
– Тетя Сыдыка, что вы такое говорите?
Вопрос старушки показался Рейян очень странным, ведь она знала, что у них не самый обычный брак.
– А ты молчи! – Женщина строго посмотрела на Рейян поверх очков. Арда тихонько захихикал, и это не ускользнуло от внимания госпожи Сыдыки. – А ты что смеешься?
– Ничего, ничего! – мгновенно оправился Арда. Его взгляд невольно остановися на Элиф, которая в это время косилась на Мирана.
– Сколько тебе лет? – спросила госпожа Сыдыка Арду.
– Двадцать шесть.
– Ты уже взрослый. Когда собираешься жениться? – строго спросила она.
– Я пока не задумывался об этом, – неопределенно улыбнулся он.
– Вот, современная молодежь, – вздохнула старушка. – Моему Фырату двадцать семь, и он все никак не женится. Я покину этот мир, так и не увидев его детей.
– Не дай бог! – вырвалось у всех присутствующих. Госпожа Сыдыка по очереди посмотрела на каждого.
– Конечно, однажды я умру, я же не стану жить вечно.
После сытного ужина Рейян и Элиф убрали со стола, а затем сбежали на кухню под предлогом мытья посуды. Миран и Арда остались слушать госпожу Сыдыку в гостиной.
– Умираю со смеху, – хихикала Элиф. – Поделом им.
– Я уверена, Миран пожалел, что вошел, – улыбнулась Рейян. Девушки домыли посуду и вытерли руки полотенцем. – Пойдем, уже поздно.
– Ты права, – согласилась Элиф. – Мне еще нужно учиться.
– Как ты поедешь?
– На такси.
Девушки вошли в гостиную, и Рейян объявила, что хочет уйти. Миран и Арда тут же встали, словно только и ждали команды. Госпожа Сыдыка тихо улыбалась, глядя на их красные лица. Молодые люди покинули дом, и Элиф попыталась найти такси. Рейян возразила, ведь это может быть опасно.
Рейян остановила Мирана, когда он подходил к машине. Его лицо светилось от радости после ухода из дома госпожи Сыдыки.
– Мы можем отвезти Элиф в общежитие? – спросила она, не подозревая, что любая ее просьба для Мирана – точно приказ.
– Конечно, – улыбнулся он.
– Не надо, я поеду на такси. – Элиф, нахмуришись, отказалась.
– Элиф, ради бога, не делай этого. Ты собираешься ехать одна на такси вечером?
Миран поддержал Рейян:
– Я не могу этого допустить. Куда бы ты ни пошла, я тебя подвезу.
– Идите, я отвезу Элиф, – нетерпеливо прервал Арда. Лицо Элиф вытянулось.
Арда скрестил руки и удивленно посмотрел на нее.
– Не бойся, я тебя не съем, – сказал он и угрюмо направился к своей машине. – Смотри, как хочешь. Мне в общем-то все равно.
Арда очень расстроился, хоть и не показывал этого. Он открыл дверь машины, посмотрел на Мирана и Рейян.
– Хорошего вечера. – Он сузил глаза, перевел взгляд на Элиф, так и не решившуюся поехать с ним, и скривился. – А тебе нехорошего вечера.
Арда уехал, а Элиф села в машину к Мирану. Молодые люди спокойно довезли подругу до общежития и, наконец, отправились домой.
Рейян входила в этот дом не в первый раз, но сегодня все казалось иначе: она больше не чувствовала себя чужой. Видимо, она стала привыкать. В конце концов, ни одна женщина не захочет остаться брошенной на следующий же день после свадьбы, и когда причинивший боль мужчина с сожалением возвращается, ей невозможно отвернуться от его любви.
Ах, если бы не эта обида! Неужели ее одинокое сердце должно пройти через такую боль?
Обида не забывается, и каждый раз, когда смотришь в глаза человека, причинившего боль, чувствуешь, как вновь закипает ярость в сердце. Рейян повернулась, чтобы подняться в свою комнату, а Миран нежно взял ее за руку. Рейян чувствовала на затылке его дыхание. Вот опять он собирался уничтожить ее своей любовью.
– Спасибо, – прошептал Миран, – что осталась со мной и не бросила.
Рейян молчала. Миран уткнулся носом в ее волосы, и она прикрыла глаза, страстно желая, чтобы время остановилось. Ни к чему что-либо отрицать.
– Перестань…
– Нет, это ты перестань, – тихо упрекнул Миран. Он утопал в ее аромате. Он коснулся губами изгиба ее шеи. – Если я умру вот так, то, клянусь, не пожалею. Рейян, ты сжигаешь меня.
Миран обхватил ее руками за талию и притянул к себе.
– Ты – мой халяль, – жарко шептал он на ухо. – Совсем скоро я избавлюсь от оков, которые обрекли меня на жизнь без тебя. Я никогда не любил эту женщину. Никто не запал мне в душу так, как ты. Лишь ты смогла распахнуть двери моего сердца. Ты сводишь меня с ума.
Миран покрывал поцелуями волосы любимой.
– Скоро, – повторил он, – я превращу фальшивый брак в настоящий. Ты будешь носить мою фамилию, обещаю.
Рейян боялась вновь оказаться обманутой, но ее сердце растаяло. Попытки сопротивляться провалились, Миран не отпускал ее, еще крепче сжимая руки.
– Пойдем со мной.
Рейян беспрекословно поднималась по лестнице вслед за ним. Он смотрел в ее глаза так, будто приказывал умереть: «Умри, Рейян».
Распахнулась дверь комнаты, в которой она несколько дней прожила в одиночестве. Простило ли ее сердце этого мужчину? Почему оно так сильно бьется сейчас? Где истины, убившие ее мечты? Осталась лишь одна правда: она вновь открыла свое сердце для любви.
А его запах… От него, казалось, весь мир переворачивался. Аромат любимого сводил с ума.
– Знаешь что? – спросил Миран. Рейян прикрыла глаза, и он коснулся губами ее щеки. – Я умру, с тобой или без тебя… Песни не лгут.
Однажды полюбить – значит тысячу раз умереть.
Я испил вино любви, не ведая того,
Я прошел по дороге любви, не ведая того,
Твоя любовь – пламя,
И я предал свое сердце огню.
Голос Мирана так сильно обжигал сердце
