Гилберт не понял, когда он ударил Скоби в подбородок. Только почувствовал, что от резкого выпада заболела рука от кисти до предплечья. Скоби зашатался, рухнул на пол и неуклюже растянулся.
Вокруг дерущихся собралась толпа. Мужчины подбадривали противников гигиканьем и улюлюканьем. Гнев и ярость, вызванные словами Берта, ударили в голову Гиба. Наклонившись, он поднял Скоби, подцепив за повязку. Тот ошалело вращал глазами, челюсть отвисла, он задыхался. Из рта задиры отвратительно несло перегаром.
— Брось, Гиб, — Ли положил руку на плечо друга. Гиб приблизил лицо к лицу Скоби.
— Если я когда-нибудь услышу от тебя подобные слова, ты простишься с жизнью!
— Похоже на угрозу, Гиб Бут, — послышался голос начальника полиции. И от грозных слов по спине у Гилберта побежали мурашки. Он отпустил Скоби и повернулся. Макквиг стоял, держа руку на пистолете, усы грозно торчали вверх.
— Думайте, как хотите, — устало пробормотал Гилберт и огляделся по сторонам. В салуне стояла напряженная тишина, нарушаемая только хныканьем Скоби. Гилберт вспомнил, как Джулия предупреждала его, чтобы он никому не позволял себя провоцировать. Ему и так достаточно неприятностей… Черт побери! Он устроил неуместную потасовку. Особенно, сегодня!
— Может быть, тебе стоит перейти на другую сторону улицы, — предложил Макквиг. — Посидишь в тюрьме, немного остынешь…
Гилберт в замешательстве молчал. Потом нашелся.
— Я должен быть завтра утром в церкви!
В салуне воцарилась тишина, а потом взорвалась оглушающим хохотом. Смех перерастал в оглушающий рев. Мужчины притопывали ногами, били себя кулаками в грудь. Казалось, над его словами хохочут даже стены! Начальник полиции, откинув назад голову, заливался противным тоненьким смехом, хлопам себя по бокам ладонями.
Гилберт опустил голову. Сначала он хотел принять непринужденный вид и самодовольно ухмыльнуться собственной шутке. Однако, услышав грубый гогот завсегдатаев салуна, почувствовал себя последним негодяем. Безудержный, жестокий смех напомнил ему, кто он на самом деле — сладкоголосый авантюрист, шулер, мошенник, обманувший женщину, которая искренне доверилась ему…
Наконец, веселье стихло. Возобновился мирный разговор посетителей. Никто не обращал больше внимания на Гилберта. Макквиг, все еще посмеиваясь, пристально посмотрел на молодого человека:
— Помолиться ты можешь и в тюрьме, — сказал он.
— В другой раз, — отказался Гилберт. Он прошел по салуну мимо ухмыляющихся посетителей, подошел к входной двери. Выходя на улицу, представил себе, как завтра будут пялиться на него все прихожане, думая о нем дурно!
Может быть, они начнут смеяться, как только он возьмет на руки маленького Гилберта. Станут улюлюкать и гоготать, как эти люди в салуне… Что же, на это у них есть причины: Гиб Бут — крестный отец. Это действительно очень смешно!
Он решил вернуться на «Змеиную Скалу». Воскресный день он проведет в шахте, взрывая породу.
Сзади скрипнула дверь.
— Послушай, Гиб?
Это был Ли. Гилберт обрадовался, увидев друга.
— Что скажешь, Ли?
— Пойми, то, что они смеются, еще ничего не значит.
Гилберт не хотел вспоминать о «Бон Тоне», а не то что говорить!
— К черту! Пусть смеются! — он хлопнул друга по плечу. — Я слышал, что ты вернулся к Сарабет! Действительно, отличная новость!
Ли поставил ногу, на стул у входа в салун, достал кисет.
— За это я должен благодарить тебя, Гиб.
— Меня? За что?
Ли насыпал табаку на бумажку, стал ее скручивать.
— После нашего разговора на крыльце, я задумался. Мне уже тридцать лет. И я отказываюсь от самой лучшей девушки на свете ради какой-то конюшни? Наконец-то, я понял, что мне ничего не нужно, если рядом не будет Сарабет!
Он зажег спичку о ноготь большого пальца, затянулся и выжидательно посмотрел на Гиба. Тот кивнул головой, показывая, что хорошо понимает друга.
— Когда мама пыталась посадить тебя в тюрьму за ограбление сейфа, я понял, что сыт по горло ее вмешательством в мою жизнь! И мне понятно, что она обыкновенная эгоистка, — он еще раз глубоко затянулся, внимательно рассматривая колечки дыма, поднимающиеся вверх. — В тот день, выйдя из полицейского участка, я направился прямо в «Бон Тон», чтобы встретиться с Сарабет и поговорить обо всем.
Ли взглянул на кончик сигареты, на губах играла счастливая улыбка. По выражению его лица Гибу стало понятно, что Сарабет не заставила долго себя упрашивать.
— Вы собираетесь пожениться?
— Уже. Барнет Кейди на прошлой неделе скрепил наш союз. Со стороны Сарабет свидетельницей была Дотти, — Ли виновато посмотрел на Гилберта. — Если бы все случилось не так быстро, конечно, я обязательно приехал бы за тобой, — он затянулся еще раз. — Но Сарабет боялась, что я передумаю. А мне очень хотелось, чтобы в тот день ты был рядом со мной, Гиб. В честь нашей старой дружбы!
Гилберт судорожно сглотнул, чтобы избавиться от подкатившего к горлу кома. Приятно было видеть счастливым Ли, а, тем более, знать, что он хотел в день своей свадьбы видеть Гиба рядом!
— Ли, я чертовски благодарен тебе за добрые слова!
— Черт возьми, Гиб. Ты же знаешь, что я тебя очень люблю! Всегда любил.
Гилберту никогда не доводилось слышать, чтобы два мужчины так сентиментальничали друг с другом, признаваясь во взаимной любви. Оказалось, что выслушивать добрые слова, довольно приятно.
— Думаю, мне пора идти! — сказал Гилберт. — Передай Сарабет, что ей чертовски повезло!
— Только держи пока язык за зубами. Мама еще ничего не знает!
— Ни слова.
Отвязав Лаки, Гилберт сел в седло. Направившись к мосту по Мейн-Стрит, решил поехать к Джулии, объяснить ей, что завтра он не придет в церковь. Не хотелось, чтобы она волновалась зря, ждала. Он просто сообщит ей, что у него изменились обстоятельства.
Посыпав мукой стол, Джулия выложила тесто и раскатала его. Завтра после службы дамы устраивают в церковном саду чаепитие. Она испечет тоненькое хрустящее печенье с черной патокой — излюбленное лакомство участников приемов и выставок кондитерских изделий. Потом Гарлан отвезет ее на воскресный обед к Уиливерам. Луиза устраивает прием в честь доктора Бичема, который прибыл сегодня на последнем дилижансе.
Джулия сняла прилипшее к скалке тесто. При воспоминании о Гарлане, становилось не по себе. Она уже дважды виделась с ним в «Ригале» после того злосчастного обеда. Он вел себя безукоризненно. Ни разу не упомянул о неприятностях, которые они тогда обсуждали. Но иногда Джулия беспокоилась, а вдруг Гарлан начнет ее шантажировать. Может быть, узнав о позорном эпизоде ее прошлого, заставит ее принять его предложение и выйти за него замуж?.. А может, воспользуется тем, что ему известно и каким-то образом разлучит с Гибом?..
