по лестнице, открыл дверь. Джордж сидел в гостиной на диване и смотрел футбол.
— Бери пиво и присоединяйся! — крикнул он.
Ощутив прилив благодарности, Карлос взял бутылочку «Бад лайт», любимого пива Джорджа. От него сплошная польза для почек: не дает им скучать. И разминка неплохая — каждые десять минут бегаешь в туалет.
Карлос уселся в старое кресло-качалку, когда-то принадлежавшую Мэри. Сделал глоток.
На вкус как ослиная моча. Зато холодное.
— Тяжелый выдался денек? — кинул на него взгляд Джордж.
— Ага.
— Хочешь поделиться?
— Не имею права.
— Юридический отдел запретил?
— Ага.
— Хочешь, давай тогда о футболе потреплемся.
Карлос вздохнул. Джордж был верным другом и приличным человеком. Когда понадобилось, приютил, не задавая лишних вопросов. Никогда этим не чванился. Всегда был готов подставить плечо и прийти на помощь.
— Да я в нем ничего не понимаю, — вздохнул Карлос, глядя, как на экране холеные, откормленные мужчины налетают друг на друга, образуя кучу-малу.
— Как и они, — Джордж кивнул на телевизор. — Смотреть скучно, но хоть какое-то развлечение.
— Тоскливо тебе без Мэри?
— Ага. Мы ведь были с ней вместе со старших классов. Я за всю жизнь ни разу на другую женщину не взглянул. И не взгляну.
— Повезло тебе с ней.
— Твоя правда. А у тебя как на личном фронте?
Карлос пожал плечами:
— Оказалось, что Фейт встречалась с другим. Специально уговорила меня переехать сюда, чтобы быть поближе к нему. Теперь уже пути назад нет.
— Она по-прежнему с ним?
— Нет.
— Если она притащила тебя сюда, значит, ты ей небезразличен. Даже сейчас. Ты с ней разговаривал?
— Мне это на хрен не надо.
— Ну почему же? Если ты ее любишь…
— Не могу я, и всё…
Он вспомнил о том, что случилось на следующее утро. Фейт подошла к нему на работе. Взяла за руку, но он высвободился.
— Не трогай меня.
— Почему? Вчера вечером ты говорил совсем иначе…
— Меня от тебя тошнит.
Фейт побледнела, из-за чего ее огромные синие глаза сделались еще больше. Карлосу показалось, что теперь они занимают у нее пол-лица, как у инопланетянки.
— Да неужели?
— Да. Больше ко мне не прикасайся. Ты мне противна.
Она улыбнулась.
— А если ты передумаешь?
— Никогда.
— «Никогда» — это чертовски долго.
— Я ни за что на свете больше не буду с тобой.
Он ушел, чувствуя, как Фейт сверлит взглядом его спину. Испепеляет, прожигает насквозь. Силясь подавить невольную дрожь, Карлос глотнул пива.
— Ни за что на свете… — прошептал он одними губами.
Глава 29
Тейлор устало переступила порог дома. Обратная дорога из леса отняла у нее несколько часов. Ноги ныли от изнеможения, а в горле пересохло от жажды, но все это не имело значения. Главное, что ее ребенок жив. Девушка легла на постель, размышляя об Эрике и том, что следовало ему сказать. Она ждала, когда ребенок снова пошевелится, дав о себе знать.
В дверь позвонили. Тейлор не сдвинулась с места.
Снова звонок. Тейлор накрыла голову подушкой.
Завибрировал ее мобильный. Девушка раздраженно фыркнула. Да что же вы за люди такие? Почему нельзя просто оставить меня в покое?
А вдруг это Эрик? Вдруг он звонит сказать, что все равно любит меня больше всех на свете?
Она отшвырнула подушку в сторону и схватила телефон. Папа.
Отца она любила, но в данный момент разговаривать с ним было выше ее сил. Девушка снова повалилась на постель.
Снова зазвонили в дверь.
Может, там, на пороге, Эрик?
Она подошла к зеркалу. Опухшие от слез глаза напоминали перезрелые сливы, нечесаные волосы сосульками свисали с головы. Как я покажусь ему в таком виде? А ну как он сейчас уйдет? Я так и не узнаю, он ли это приходил! Она плеснула себе в лицо холодной водой и принялась тереть, пока не заполыхала кожа. Снова посмотрела в зеркало. Теперь на фоне горящих щек глаза смотрелись более-менее приемлемо. Она открыла дверь.
Ha пороге стоял ее отец. Хотя на календаре был апрель, а за окном стояла чудесная погода, отец выглядел изрядно потрепанным, как после снежной бури. Его глаза пребывали не в лучшем состоянии, чем у нее: влажные, припухшие, полные страдания. Всхлипывая, он прижал дочь к груди, затем отстранился и, держа за плечи на расстоянии вытянутой руки, осмотрел с ног до головы.
— Где он?
— Кто?
— Мой пистолет. Ты его взяла. Где он?
— С чего ты взял, что это я? Может…
— Не вешай мне лапшу на уши. Кроме тебя, код от сейфа никто не знает. Будь у меня хоть немного мозгов, я бы его поменял после прошлого раза. Но я поленился. Решил, что ты уже достаточно взрослая. Где он?
Тейлор пожала плечами:
— Зачем тебе понадобился пистолет?
— Он мне не нужен, я просто хочу его у тебя забрать. Где он? Кого ты собралась пристрелить на этот раз?
Тейлор почувствовала укол обиды. Он так говорит, словно я регулярно устраиваю пальбу по людям. Я вообще еще никого не застрелила. Да, был один-единственный раз, когда это чуть не случилось, но у меня на то были серьезные причины. Я просто погорячилась, совсем как отец.
— Он у меня в комнате.
В глубине души девушка почувствовала облегчение. Она едва не застрелилась. Ей очень не хотелось снова оказываться на краю пропасти. Сейчас на ней лежит ответственность: она должна выносить ребенка. Обязана жить, пока не родит. А потом отдаст его в приемную семью. Или станет растить сама. Прежде Тейлор грезила, что будет не одна, а с Эриком, но все ее мечты пошли прахом. Так или иначе, пока она не родит, надо жить. Еще пять месяцев. А потом — свобода. Если меня не станет, мама сделает для ребенка все от нее зависящее.
Виктор уверенно направился в комнату дочери, словно по-прежнему жил в этом доме. Сразу подойдя к шкафу, он выдвинул самый нижний ящик слева. Нажав на кнопку, открыл тайничок, откуда достал пистолет и патроны. Вынул магазин, проверил, нет ли патрона в стволе, и рассовал все по карманам.
Затем он прошел в гостиную и опустился в свое старое зеленое кресло. Снял круглые очки, протер их полой рубахи. Водрузил назад и посмотрел Тейлор прямо в глаза.
— В чем дело?
Сейчас он был не похож на самого себя. Отец всегда казался добрым и терпеливым, никогда ни за что не ругал. Всякий раз после очередной выходки он обнимал ее и говорил, что она непременно исправится. Чего это он вдруг?
— Ты о чем?
— Черт подери, ты прекрасно
