От второй порции алкоголя Зийла отказалась. Отказ шел вразрез с нашим хитроумным планом, и допустить этого было никак нельзя. Пришлось предпринять обманный маневр, дерзкий и отчаянный. Поскольку я сидел лицом к входу, начал вдруг игриво улыбаться, покачивать головой, двигать бровями и пошевеливать пальцами… В общем, явно повел бессловесный, но выразительный мимический разговор.
– Кому это ты подмигиваешь? – насторожилась десятник.
– А? – спохватился я и потупил взгляд. – Никому не подмигиваю. С чего ты взяла?
Я бормотал и оправдывался настолько фальшиво, что Зийла, чья ревность была даже выше, чем воинственность, поняла: подчиненный врет! Обернувшись, она увидела девчонок, которые уже покончили с мороженым и собирались уходить. Одна из них с любопытством смотрела в нашу сторону. По-видимому, уморительные гримасы человека заинтересовали юное создание. На беду, девочка при этом поправляла бретельку крошечного платьишка.
– Малолетние шлюшки!
Зийла вскочила, уперла руки в бока и начала посылать пылающие гневом взгляды в направлении бедных детей. Она была столь рассержена, что не заметила, как я щедро бухнул виски в стакан с лимонадом.
Девочки, напуганные свирепой амазонкой, торопливо выскочили вон. Зийла еще некоторое время стояла, наверное ожидая, что те попытаются выманить меня, а затем плюхнулась на пенек.
– Как не стыдно! Такие маленькие! Им бы в куклы играть, а они уже вертят своими тощими задницами перед мужиками!
– Потому что киафу, – поддакнул Зак и придвинул десятнику лимонад. – Выпей-ка, успокойся.
– А ты! – Зийла успокаиваться не желала. Она навела на меня палец и, казалось, собиралась ткнуть мне в глаз. – Зачем с ними заигрывал?
– Да не заигрывал я. Просто так, улыбнулся. Что, разве нельзя?
– Нет, – отрезала Зийла. – Мы не на прогулке. У нас ответственная операция, а ты глазки строишь всяким потаскушкам.
– Может, они и не потаскушки…
– Молчать! – прикрикнула Зийла и несколькими большими глотками опустошила стакан. Скривилась: – Ну и мерзость! Тем же пойлом отдает, которое вы хлебаете.
– Потому что киафу, – снова сказал Зак.
– Что киафу?
– Ну, готовили…
– А-а-а! Да, точно. Проклятые уроды! – Зийла пьянела на глазах. – Чем бы запить эти помои?
Она схватила мою кружку и отхлебнула оттуда.
– А пиво нормальное.
– Из гуманитарной помощи, наверно, – сказал я. – Можешь допить, мне больше не хочется.
Десятник уставилась на меня мутными глазами, погрозила кулаком и начала есть фирменное блюдо, запивая пивом. Когда Зак как бы невзначай подвинул к ней стакан с виски, выпила и его.
Тут я почувствовал, как кто-то деликатно трогает меня за плечо. Это оказался официант. Он заговорщицки, но при этом весьма сально ухмыльнулся, возбудив во мне острое желание выбить ему зубы.
– Ну, чего тебе? Платить командир будет, – подавив боевой порыв, буркнул я.
– Кажется, вам обоим сейчас очень не помешает одна исключительно ценная вещь, – прошептал работник общепита. – Дама скоро будет совсем готова, но остудить ее страсть вам поможет только «живая» кожа.
– Да неужели? – оживился орк, который, оказывается, тоже склонил ухо к разговору. – А ну-ка покажи! Почем отдашь?
Разумеется, это оказался все тот же ошметок кожи гомункулуса, успевший сменить бесчисленное количество хозяев. Его интимная мощь наверняка осталась на прежнем, то есть нулевом уровне, а вот презентабельность безнадежно пострадала.
«Хоть бы кто-нибудь догадался подлатать артефакт, дикари несчастные, – подумал я. – Постирать тоже не мешало бы. Глядишь, и обрел бы невиданную силу».
– Четыреста сорок метикалов, и безупречный секс с вечера до утра гарантирован. Берите, парни, без «живой» кожи вам с этой чертовкой не совладать, по ней видно.
– Проваливай, – чтобы прекратить торговлю в зародыше, мудро заметил Зак. – Это наш командир, и мы ее слишком уважаем, чтобы трахать с помощью какой-то занюханной кожи.
Пока мы беседовали с гарсоном, Зийла успела прикончить всю еду и напитки на столе. Осталось только немного виски. Маггут, впрочем, также не прекращал процесс питания, лишь я один прошляпил радость насыщения.
«Вот обжоры! Когда теперь поем толком? – расстроился я. – Ну, да нет худа без добра. Зато девушка созрела. Все, пора ее обрабатывать». Но едва я собрался завести новый разговор о бесперспективности войны и гнусной натуре Черного Шамана с его присными, как в трактир ввалилась шумная большая компания.
Это были «небесные повязки», шесть человек. Без оружия, зато в форме.
Зийла моментально, точно по волшебству, протрезвела и красноречиво потерла руки:
– Ага! На ловца и зверь бежит. Осталось только заманить какого-нибудь кабанчика в западню.
Я тяжело вздохнул. Если уж не везет, то никакие ухищрения не помогут. Ни виски в лимонаде, ни даже фигурка бледного лиса Йуругу вместе с голубой ленточкой и жабьим глазом.
Я искоса посмотрел на «небесных повязок» – и быстро отвернулся. Пятеро солдат были мне абсолютно незнакомы, зато шестой… Шестым был Игорь. Тот самый, что забирал меня из госпиталя и неудачно защищал вместе со мной блокпост.
Бросаться к нему сразу и вообще демонстрировать знакомство было, разумеется, верхом глупости. Во-первых, сговориться с Зийлой пока не удалось. Во-вторых, у нее жезл. И, в-третьих, как недавно выяснилось, применяет она его раньше, чем задумывается о последствиях.
К счастью, узнать меня было сейчас затруднительно: загар, молодая бородка, нелепая одежда. Да и компания, в которой я находился… Но если Игорь все-таки внезапно заподозрит, что этот бродяга в линялом камуфляже – его земляк и давний приятель, могут возникнуть крупные неприятности.
Я вполголоса, но с большим чувством выругался на родном языке.
– Что ты сказал? – заинтересовалась Зийла.
– Подфартило нам, говорю. Видишь, солдатики пиво берут. Много. Сейчас накачаются с жары-то, скоро захотят в туалет. Там и разденем.
– Хорошая идея.
Я покивал с кривой усмешкой и выплеснул себе в стакан жалкие остатки виски.
* * *
Чтобы не выглядеть подозрительно, мы заказали себе еще пива, а к нему – орешков. Зийла ограничилась водой со льдом. «Небесные повязки» тем временем много ели и пили, громко обсуждали сослуживцев, командиров и баб, хохотали – словом, вели себя как все нормальные солдаты в увольнении. Мы с Заком поглядывали на них с тоскливой завистью. Если бы не тайная и опасная миссия, измышленная командованием, и мы могли бы сейчас открыто веселиться, не боясь всего на свете.
Наконец двое наемников сообщили во всеуслышание, что пришла пора слиться с мировым океаном, и тут же отчалили. Нам и самим давно требовалось посетить мужскую комнату, но мы стойко крепились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
