– Где ты? – спросил он у Тукарама.
– У ворот, – сообщил субинспектор. – Я помогаю арестовывать тех, кто пытается сбежать. Со мной господин Мхатре. Ты нашел Тару?
– Нет.
На фоне раздался голос старшего инспектора:
– Наши люди сейчас идут по левому коридору.
Арнав снова обратился к пламени, вырывающемуся из открытых дверных проемов, констебль продолжал стоять у него за спиной. Он пытался попасть в одну комнату за другой, прикрывая рот полотенцем, но не видел никаких признаков жизни, пока не сбежал на два этажа вниз, в подвал. В первой же комнате кто-то зашевелился, и он направил на неизвестного пистолет, выкрикивая предупреждение. Констебль посветил фонариком, выхватив из полумрака окровавленную человеческую фигуру.
Сидевший на полу пожилой лысый мужчина поднял на них глаза, держа в руках чье-то завернутое в ткань тело.
– Возьмите ее. Она ударилась головой.
Инстинкт Арнава подсказывал, что нужно броситься к нему и посмотреть, но он продолжал целиться в подозреваемого.
– Покажи нам ее лицо.
– Ей нужна помощь…
Арнав спустил предохранитель.
– Покажи лицо. Сейчас же.
Констебль опустил фонарик и осветил девичье лицо.
Это была Пия. Не так Арнав представлял себе первую встречу с собственным ребенком. На лбу у нее был огромный синяк. Констебль забрал бессознательное тело девочки из рук лысого мужчины и подтвердил, что она дышит.
Облегчение Арнава было недолгим. Рядом с мужчиной лежала Тара. Он увидел ее бледное лицо и залитое кровью тело. На ней были только блузка и нижняя юбка. Чем она рисковала, спасая Пию? Ужас сдавил Арнаву горло, но он включил рацию, сделал дрожащий вдох и спокойным, размеренным голосом попросил помощи. Он проверил лысого мужчину на наличие оружия, но ничего не обнаружил.
Ему захотелось подхватить Тару на руки, но она лежала в луже собственной крови, серьезно раненная, и он мог нанести ей новые увечья. Его руки дрожали, пока он искал источник кровотечения и прижимал пальцы ей к горлу. Слабый пульс. Она жива, но без квалифицированной помощи долго не протянет.
Перед ним находятся самые близкие люди – избитые и истекающие кровью. Он так и не смог их защитить. Арнав отогнал пугающую мысль. С Тарой и Пией все будет хорошо.
Стрельба вдруг приостановилась.
Когда толпа людей во главе с Мхатре ворвалась внутрь, окружая Тару, Арнав потянулся к своей дочери-подростку, все еще находящейся без сознания, и откинул ей волосы со лба, проверяя, нет ли других ран. Он не собирался больше разлучаться ни с ней, ни с ее матерью. Никогда.
Глава 89
Тара
Не такое воссоединение семьи представляла себе Тара. Арнав. Пия. Она проснулась с их именами на устах.
Судя по гудению аппаратов и постоянным звуковым сигналам, дела ее шли не слишком хорошо. Когда она не смогла подняться или пошевелить руками, ее опасения подтвердились, но у нее не было времени, чтобы про это думать. Тара попросила медсестер, возившихся у ее кровати, позвать Пию. Они пригласили сиделку, следом за которой в палату вошел он. Арнав, измотанный и весь покрытый синяками.
– Где Пия?
– Врачи стабилизируют ее состояние с помощью капельниц: она вдохнула много дыма и ударилась головой. С ней все будет в порядке.
– Я могу с ней поговорить?
– Они дали ей снотворное. А тебе нужно отдохнуть.
– О чем ты умалчиваешь?
– С Пией все в порядке, клянусь. С тобой тоже скоро все будет хорошо. Я здесь. Спи.
– Кто это был? Кто шакал?
– Спи. Я буду здесь, когда ты проснешься.
Арнав походил на избитого бандита, а не на инспектора полиции. Тара с болью в сердце смотрела на свежие повязки на его руке, лице, горле. Он выглядел иначе, но ее одурманенный мозг не мог понять, чем именно.
– В тебя снова стреляли?
– Не волнуйся. Поправляйся, пожалуйста.
– Где твои усы?
Вот оно. Арнав сбрил их. Из-за этого он выглядел мягче, казался уязвимым и нуждающимся в утешении. Тара попыталась протянуть к нему руку, но конечности не слушались ее.
– Ты заметила?
– Зачем?.. – спросила она.
– Кто-то однажды сказал, что они мне идут. Я мог бы даже сниматься в кино, знаешь ли. Но в мужчине привлекать должны не только усы.
Воспоминание о ленивом воскресенье, проведенном в постели, много лет назад всплыло в памяти, как давно забытый сон.
– Да, – подтвердила Тара. – Теперь мне будет легче целовать тебя.
Арнав наклонился к ней, но ей показалось, что он целует ее, находясь в маске. Ласка его губ, легкое царапанье его повязки по подбородку казались какими-то далекими и все более слабыми. Внезапно Арнав бросился вон, словно одержимый. И не остановился, когда Тара позвала его. Что он скрывал от нее?
Глава 90
Арнав
Он хотел заснуть и никогда не просыпаться. Когда Арнав спал, он видел сон, в котором Тара смеялась своим тихим приятным смехом, проводила пальцами по его волосам, он кормил ее, подшучивал над ее ворчанием, гладил ее шею. Он не знал, сможет ли снова делать все это.
Со вчерашнего вечера он метался между Тарой, находящейся в реанимации, и палатой, где ухаживали за Пией: приносил необходимые лекарства, ждал новостей от врачей. Пия пока не открывала глаза. Может быть, она, как и он, не хотела просыпаться.
В ушах звенели слова врача: «Пуля, которую мы извлекли из шеи Тары, парализовала ее, инспектор Раджпут. Мы поймем степень повреждения в ближайшие несколько дней. Мне очень жаль».
Несмотря на изнеможение и желания отойти от дел, Арнав чувствовал, как в нем все сильнее разгорался гигантский костер жажды мести. Периодические сообщения Наик о происходящем в участке расстраивали его до крайности. После развернувшегося хаоса обвиняемый так и не был задержан. Чувство вины, смешанное со стыдом, грызло Арнава изнутри: это он позволил всему этому случиться, позволил Таре пострадать, спасая их дочь. А еще он позволил подозреваемому сбежать. Когда помощник сэнсэя пришел в приемную больницы и, подменив, дал ему время на передышку, Арнав направился в додзё, чтобы принять душ и постараться найти ответы на не дающие покоя вопросы.
У него зазвонил телефон. Мхатре хотел встретиться с ним возле полицейского участка. Арнав пригласил его в додзё.
После того, как он принял ванну, за обедом Арнав услышал от сэнсея дежурные фразы: то, что Тара попала под перекрестный огонь, не его вина, он должен оставаться сильным ради Пии и так далее. Арнав позволил сэнсею говорить, а сам ел, не чувствуя вкуса, вспоминая, как в последний раз кормил Тару. Нужно было сменить тему. Ему пригодилась бы информация о Вирани.
– На съемках Каран Вирани вел себя, как ваш друг, – сказал Арнав. – Вы работали с ним раньше?
Сэнсэй отвернулся.
– Мы с Караном давно знакомы. Мы учились в одном классе в школе, но никогда не были близки.
– Мы вызвали Рехана Вирани на допрос сегодня днем.
Рехан не вернется домой, если на то будет воля Арнава.
– Вы подозреваете его в похищении Пии?
– Сначала я не верил в это, но потом стал свидетелем того, как он… Причинил боль своей матери. – Арнав вспомнил жуткую сцену, развернувшуюся в затянутом дымом подвале. – Он сбежал прежде, чем я успел его арестовать. Теперь его адвокаты говорят, что у него есть алиби. К сожалению, мисс Вирани умерла.
Это была еще одна загадка. Китту Вирани всего лишь надышалась дымом и потеряла какую-то часть крови, но должна была выжить.
Сэнсэй поднялся и уставился в окно.
– Звучит ужасно, – промолвил он тихо, – но ее смерть меня не печалит.
– Смерть Китту Вирани?
Может, женщина и не была звездой, но инфлюэнсером стала точно. Арнав смотрел больничный телевизор. Бегущая лента новостей сообщала, что полчища обожающих Китту поклонников были безутешны.
Они также обсуждали, что в огне погиб ее жених. Пожарные обнаружили в здании обугленные останки Танеджи и опознали его по дорогим часам, которые уцелели в пламени.
