пять футов или даже больше. Шоколадного цвета вода почти касалась нижней стороны шаткого бамбукового пролета.
Преследователи давили на них с такой силой, что Том почти не задумываясь повел свой отряд через мост. Сделав несколько шагов вперед, он понял, что упускает такую возможность. Он обернулся и выхватил саблю.
Первые стражники уже почти добрались до моста, когда увидели Тома, стоящего напротив них с дальнего конца. Они остановились на мгновение, заподозрив какую-то ловушку, а затем усмехнулись, увидев, как мало людей противостоит им. Они выхватили оружие и бросились вперед.
Том не двинулся с места, пока они не прошли больше половины пути, затем он поднял саблю и опустил лезвие на один из кокосовых канатов, которые крепили мост к берегу. Ему потребовалось три удара, а затем канат с треском разорвался, как мушкетный выстрел, и мост накренился. Пятеро или шестеро нападавших были катапультированы в бурлящие воды и тут же отброшены прочь. Оставшиеся в живых отчаянно цеплялись за боковую веревку, свесив ноги в бурлящую воду. Том переключил свое внимание на оставшийся опорный канат. Еще с четырьмя рубящими ударами канат поддался. Остальные преследователи, находившиеся на мосту, были сброшены в реку, и почти сразу же оказались под тяжестью своих доспехов.
Стражники на дальнем берегу, которые еще не добрались до моста, увидели, что их товарищи утонули, и в ужасе и смятении попятились от края воды.
В этот момент из густого леса выехал всадник на вороном коне. Всадник натянул поводья и привстал в стременах, глядя через бурлящую воду на Тома и его людей на противоположном берегу. Том нахмурился, когда их глаза встретились. Это был тот самый человек, который украл его пушки и направил их на него. Человек, который обезглавил Хикса стальной змеей.
Они смотрели друг на друга, и река была недостаточно широка, чтобы сдержать или смягчить их взаимную ненависть. Всадник окинул взглядом бурлящие воды, прикидывая, стоит ли ему попытаться пересечь реку. Затем он подвел своего скакуна к самому краю мчащейся воды.
- ‘Ты никогда не сможешь убежать далеко и достаточно быстро’ - крикнул он. - ‘Я приду за тобой.’
Том с удивлением понял, что говорит по-английски. Ни дрожи, ни малейшего акцента - уверенный голос человека, родившегося и выросшего в Англии.
- ‘А ты кто такой?- крикнул он через бурлящую воду.
Всадник ничего ему не ответил. Развернув коня, он галопом поскакал обратно в темноту леса.
Перед бурей быстро наступала ночь. В темноте и под дождем они едва могли идти по дороге. Несколько раз они едва не ныряли в поднимающуюся заводь. Том не смел остановиться. Он знал с холодной уверенностью, что человек на лошади не будет ни спать, ни отдыхать в своем преследовании.
Но они путешествовали вслепую. Вскоре он понял, что они сбились с пути. Но даже и тогда он не позволил им остановиться на отдых, а погнал их дальше через лес. Наконец Фрэнсис подошел к Тому, когда тот остановился, чтобы перевести дух.
- Мы должны остановиться. Таким образом, мы обнаружим, что прошли большой круг, и вернемся прямо в тюрьму Рани.’
Том знал, что мальчик прав, но не мог заставить себя смириться с поражением.
- Еще несколько минут. Я уверен... - он сделал паузу. Дождь и ветер немного утихли. Еще дальше он уловил новый звук. - ‘Слушай.’
Они оба услышали его: низкий, ритмичный рев прибоя, бьющегося о берег. - Океан! - воскликнули они в унисон.
Прорубив саблей дорожку, Том пошел на звук сквозь деревья. Джунгли внезапно исчезли прямо перед ним, и он оказался на открытом месте, бегая по пляжу с мягким песком под ногами.
- ‘В какую сторону? - крикнул он Френсису, но прежде чем Френсис успел ответить, Том увидел впереди ярко горящие огни форта и понял, что Киффен передал его послание и гарнизон ожидает их прибытия.
Том и Фрэнсис вместе подошли к воротам и постучали в них. Ворота со скрипом распахнулись, и перед ними предстали два старика с высоко поднятыми фонарями и направленными на них мушкетами.
- ‘А где же все женщины? - Крикнул им Том, отталкивая стволы мушкетов в сторону. - ‘Где моя жена?’
***
Уильям Киффен неуклюже брел по лесу, спотыкаясь и скользя в грязи. Никогда в жизни он не испытывал такого страха.
Он совсем не так представлял себе развитие своей карьеры. Когда он впервые надел синий сюртук ученика писаря, то представлял себе славное будущее в качестве генерального консула на востоке, ездящего верхом на слоне в Большой дворец в Дели, получающего в подарок драгоценности, каждая из которых стоила бы больше, чем годовое жалованье его отца в качестве викария в Линкольншире. Вместо этого он оказался в этом богом забытом форпосте, подчиняясь капризам губернатора, который обращался с ним не лучше, чем с местными слугами.
Буря становилась все сильнее. Каждая треснувшая ветка и упавший орех звучали в его ушах как мушкетный выстрел. К тому времени, когда он добрался до Бринджоана и увидел обнадеживающую громаду крепости на берегу, он едва мог поверить, что пережил это испытание.
Он заковылял к воротам. Все поселение – все, кто остался, - выбежало ему навстречу. - ‘А где Том и Фрэнсис? А где же иистер Фой и капитан Хикс?’
- Мистер Фой и капитан Хикс мертвы. Мужчины убиты. Я был единственным, кто спасся.’
Агнес смертельно побледнела и покачнулась на ногах. Ана поймала ее прежде, чем она упала.
Миссис Фой восприняла известие о смерти мужа с большим стоицизмом. Она не упала в обморок и не вскрикнула, даже не проронила ни слезинки.
- ‘Значит, мы должны совершить побег’ - сразу же заявила она.
Киффен наклонился, пытаясь подавить боль, терзавшую его бок. - Мистер Уилд сказал, что мы должны подготовить форт к осаде.’
- Значит, Том жив? - Спросила Ана. - ‘А как же Фрэнсис?’
- ‘Они оба были живы, когда я их покинул.’
- ‘Они наверняка уже умерли, - резко сказала миссис Фой. - Мы не можем медлить. Каждая минута, которую мы ждем, - это минута, когда эти ужасные дикари приближаются. Можете ли вы себе представить, что они сделают с четырьмя благородными дамами вроде нас?’
При этой мысли воображение Киффена пошатнулось. И все же он колебался. - Мистер
