широко раскрытыми глазами смотрели на различные изображения внутри. Иногда ему приходилось поворачивать журнал боком, чтобы мы могли видеть всю представленную картинку. Мы были полностью поглощены глянцевыми страницами, покрытыми обнаженными девушками.
— Думаешь, у тебя когда-нибудь будут такие сиськи? — с удивлением спросил Энди.
— Ни за что, — прошептала я.
— А если будут, позволишь мне посмотреть?
Я протянула руку и сильно ударила его по руке. Энди выронил журнал и выругался. В этот момент дверь спальни открылась.
Самюэль стоял в дверном проеме, держась одной рукой за дверную ручку, и в замешательстве смотрел на нас сверху вниз. У него отвисла челюсть, когда он увидел открытый журнал на полу перед нами. Его щеки тут же покраснели, и он начал кричать.
— Сколько раз я говорил тебе держаться подальше от моей комнаты? — он сердито швырнул рюкзак к своему столу, а Энди пригнулся и запрыгнул на кровать, пытаясь увернуться от рук Самюэля.
— Провал миссии! Провал миссии! — крикнул Энди.
Я пригнулась и поползла к двери, встала, как только добралась до холла, и побежала так быстро, как только могла, чтобы попасть домой. Я слышала, как Энди звал свою маму, когда они с Самюэлем боролись позади меня.
Я хихикнула, когда вспомнила о том порножурнале. По крайней мере, теперь я могла понять тайну «мужских дел». Я закрыла коробку крышкой и задвинула ее на место под кроватью, затем встала с комиксами в руках. Мне пришла в голову одна мысль, и я улыбнулась. Погода была идеальной. На этот раз в прогнозе не было дождя. Я могла бы удивить Энди, доставив все наши вещи для ночевки в дом на дереве до его возвращения из Сиэтла. Если сделаю это сегодня вечером, он увидит мои усилия, когда вернется утром, и поймет, с каким нетерпением я жду нашего последнего летнего приключения.
С усмешкой я повернулась к двери своей спальни. Я не стала переодевать платье. Но, черт возьми, я ни за что не собиралась снова надевать туфли. Я ходила по дому, собирая ностальгические предметы, чтобы разместить их вместе с необходимыми вещами, такими как фонарики и спальные мешки в нашем домике на дереве. Комиксы и «Морской бой» присоединились к куче. Каким-то странным чудом у папы уже была виноградная содовая и «Читос» на кухне. Я сложила все в кучу, а затем совершил три отдельных похода через затемненный двор и поднялась в дом на дереве, чтобы унести все и спрятать.
Во время моей последней вылазки в дом на дереве, меня остановил звук громко захлопнувшейся двери. Свет на заднем крыльце Далтонов внезапно осветил маленькую комнату, которую я занимала, через вырезанное окно в боковой части дома на дереве. Я раскатывала спальные мешки по деревянному полу, когда неожиданный шум и свет заставили меня подпрыгнуть. Я развернулась и подняла голову над краем окна, чтобы посмотреть, что вызвало переполох.
Самюэль стоял на заднем крыльце, запустив пальцы в волосы. Я открыла рот, чтобы окликнуть его, предупредить о своем присутствии, но остановилась, когда дверь позади него открылась и Патриция вышла наружу, чтобы присоединиться к нему на крыльце. Я сжала губы и тихо застонала. Это было похоже на повторение того, как я наблюдала, как Самюэль целовался с Мэри Бет Джонс на заднем крыльце много лет назад. Я подумала, что если мне придется смотреть, как он лапает Патрицию, меня, наверное, вырвет.
— Самюэль? Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Искал немного тишины и покоя, — ответил Самюэль.
— Дом пуст, — указала она. — Что может быть тише.
— Свежий воздух… — добавил Самюэль.
Я чувствовала себя больной вуайеристкой, подслушивающей их разговор, но не могла заставить себя отвести взгляд. Я съежилась, когда Патриция придвинулась ближе и обняла Самюэля сзади за талию. Она прижалась щекой к его спине, и его голова слегка наклонилась вперед.
— Вечеринка была чудесной, — пробормотала Патриция.
Я наблюдала, как парень напрягся и положил руки ей на запястья, ослабляя хватку, прежде чем повернуться к ней лицом.
— Это была не совсем типичная для тебя вечеринка, — холодно сказал Самюэль. — Не могу себе представить, что бы тебя впечатлила закусочная в маленьком городке, когда ты привыкла обедать в более элегантной обстановке.
— Это было… мило, — колебалась Патриция.
Самюэль легко рассмеялся и повернулся спиной, чтобы прислониться к стене.
— Тебе не следовало приходить.
Мое сердце забилось быстрее, и я задалась вопросом, правильно ли я расслышала его слова. Патриция встала перед Самюэлем и снова протянула руки вперед, схватив его за бедра. Он не поднял головы, чтобы посмотреть на нее.
— Ты знаешь, почему я здесь, — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы ты вернулся.
— Поэтому ты всем представлялась как моя девушка? — спросил он, вздернув подбородок. — Наши отношения закончились несколько месяцев назад. Титул не твой, чтобы им разбрасываться.
— Почему же ты меня не поправил? — спросила Патриция. — Ты мог бы опровергнуть это в любое время.
— Я не хотел тебя смущать, — быстро ответил Самюэль. — Ты пролетела через всю чертову страну, чтобы оказаться здесь. Я не настолько бессердечен, чтобы так тебя унижать. Я имел в виду то, что мы решили, Пэтти. Я хотел бы остаться друзьями. Было мило с твоей стороны присоединиться к Терри и Кендре. Но если бы я знал, что ты приедешь…
— Мне было больно, что ты не пригласил меня, — тихо сказала она.
Я увидела, как опустились плечи Самюэля, и мысленно выругалась. Я знала, что он не сможет устоять перед желанием быть джентльменом, если Патриция покажется расстроенной. И была права. Он поднял руку к ее плечу в успокаивающем жесте.
— Не думал, что это будет удобно… вскоре после того, как мы расстались, — заявил Самюэль.
— Я хотела посмотреть, где ты живешь. Хотела посмотреть, что такого важного в этом месте, что ты отказался от всего, чего мы хотели… — В ее голосе прозвучала горечь, и Самюэль опустил руку.
— Я не отказывался от того, чего мы хотели, — возразил он. — Я отказался от того, чего ты хотела. Я никогда не хотел работать в фирме твоего отца в Нью-Йорке. Мы уже говорили об этом. Моя жизнь здесь.
— Я могу изменить то, что хочу, — поспешила заверить Патриция. — Мы можем заставить это работать. Я могу научиться любить это место, если ты точно хочешь быть здесь.
— Я не хочу, чтобы ты училась любить что-либо, — покачал головой Самюэль. — Это так не работает, Пэтти.
Как больной мазохист, я наблюдала, как она придвинулась к нему ближе. Ее руки скользнули вверх по его груди и обхватили
