Читаем без скачивания Радуга Шесть - Том Клэнси

— Чувствуешь себя неважно, Пит? — спросил доктор Киллгор в другой части здания.

— Должно быть, грипп или что-то вроде. Мне кажется, словно меня избили, и пища не держится в желудке — все время тошнит. — Он не сказал, что это относится и к алкоголю, что особенно расстраивало его. Алкоголь был единственной пищей, которую он мог всегда удержать в себе.

— О'кей, тогда давай на тебя посмотрим. — Доктор Киллгор встал, надел маску и натянул на руки перчатки из латекса для осмотра. — Хочу взять у тебя пробу крови, ты не возражаешь?

— Конечно нет, док.

Киллгор сделал это с предельной осторожностью, ввел обычную иглу и наполнил четыре пробирки по пять кубических сантиметров каждая. Затем он проверил глаза Пита, рот и нажал во все обычные места, что вызвало болезненную реакцию, когда доктор коснулся печени субъекта.

— Ох, здесь больно, док.

— Неужели? Не ощущаю чего-нибудь другого по сравнению с прошлым осмотром, Пит. Как болит? — спросил он, ощупывая печень, которая, как у большинства алкоголиков, казалась чем-то вроде мягкого кирпича.

— Словно вы воткнули в меня нож, док. Там очень болит.

— Извини, Пит. А вот здесь? — спросил доктор, пробуя чуть ниже обеими руками.

— Болит, но не так сильно. Может, я съел что-то?

— Может быть. На твоем месте я бы не слишком беспокоился, — ответил доктор. О'кей, у этого обнаружены симптомы на несколько дней раньше, чем ожидалось, но следовало ожидать небольших отклонений. Пит был одним из более здоровых субъектов, но алкоголики никогда не бывают людьми, которых можно назвать здоровыми. Итак, Пит будет номером два. Не повезло тебе, Пит, подумал Киллгор. — Сейчас я дам тебе кое-что, чтобы снять боль.

Доктор повернулся и выдвинул ящик в настенном шкафчике. Пять миллиграммов, подумал он, наполняя пластиковый шприц до красной отметки, затем повернулся к Питу и воткнул иглу шприца в вену на обратной стороне руки.

— Ой! — сказал Пит через несколько секунд. — О-о... так хорошо. Намного лучше, чем раньше, док. Спасибо. — Ревматические красные глаза расширились, затем расслабились.

Героин является идеальным болеутоляющим, и, что лучше всего, он сразу дает пациенту великолепное самочувствие на первые несколько секунд, затем погружает его в состояние спокойного ступора на несколько часов. Некоторое время с Питом будет все в порядке. Киллгор помог ему встать, потом послал его обратно к себе. Затем он взял образцы крови для тестов. Через тридцать минут доктор был уверен. Тесты на антитела все еще были позитивными, и изучение их под микроскопом показало, что антитела борются против Шивы... и проигрывают.

Всего два года назад кое-кто пытался заразить Америку естественной версией этого микроба, этого «посоха пастуха», как называли его некоторые. Он был до некоторой степени модифицирован в лаборатории генетического инжиниринга с добавлением ракового ДНК, чтобы сделать этот похожий на негативные нити RNA вирус более стойким, но это было в действительности похоже на надетый на микроба дождевой плащ. Самые лучшие новости заключались в том, что генетический инжиниринг более чем в три раза увеличил инкубационный период. Когда-то считали, что он длится от четырех до десяти дней, теперь он достиг почти месяца. Мэгги действительно знала свое дело и сумела даже найти для него подходящее имя. Шива был ужасный маленький сукин сын. Он убил Честера — в общем-то его убил цианистый калий, но Честер был обречен — и теперь вирус начал убивать Пита. Для него уже не будет милосердной помощи. Питу позволят жить до тех пор, пока болезнь не заберет его жизнь. Его физическое состояние было почти нормальным, так что они приложат все усилия, чтобы убедиться в том, чего может достигнуть хорошее поддерживающее лечение в борьбе с действием Эбола-Шивы. Вероятно, ничего, но им нужно установить это. Оставалось девять первичных экспериментальных субъектов, и затем еще одиннадцать на другой стороне дома. Вот они будут представлять собой настоящий тест. Все одиннадцать являются здоровыми, или так думала компания. На них будут пробовать метод первичной передачи и жизненность Шивы как агента чумы. Кроме того, на них проверят практичность вакцин, которые на прошлой неделе изолировал Стив Берг.

Этим закончилась работа Киллгора в этот день. Он вышел наружу. Вечерний воздух был прохладный, прозрачный и чистый — ну настолько чистый, насколько такое возможно в этой части мира. В стране находилось сто миллионов автомобилей, и каждый выбрасывал свои сложные углеводороды в атмосферу. Киллгор подумал, будет ли он в состоянии заметить разницу через два или три года, когда все остановится. В отблеске огней здания он увидел летучих мышей, машущих крыльями. Как здорово, подумал он, теперь редко видишь летучих мышей. Они, должно быть, охотятся за насекомыми, и Киллгор пожалел, что его уши не могут услышать ультразвуковые сигналы, которые посылают летучие мыши подобно радиолокаторам для обнаружения и перехвата насекомых.

В воздухе будут и птицы, особенно совы, великолепные ночные хищники, летающие на взмахах мягких тихих перьев, проникающие в амбары, где ловят мышей, едят и переваривают их, а затем срыгивают кости своей добычи. Киллгор испытывал намного больше родственной близости к диким хищникам, чем к их жертвам. Но этого следовало ожидать, не правда ли? Он действительно имел родственную связь с хищниками, этими дикими, чудесными животными, которые убивали без сожаления, потому что мать-природа не обладает жалостью. Она давала жизнь одной рукой и забирала другой. Вечный процесс жизни, который делал землю такой, как она есть. Люди пытались так долго и с таким старанием изменить это, но другие люди повернут процесс обратно, быстро и драматично, и он будет свидетелем этого. Он не увидит исчезновения с поверхности земли всех шрамов, нанесенных человеком, очень жаль, но, решил Киллгор, он проживет достаточно долго и увидит, как меняются важные вещи. Загрязнение окружающей среды прекратится почти сразу. Животных больше не будут отравлять и заковывать в цепи. Небо снова станет чистым, а земля вскоре покроется жизнью, каким и было намерение природы. Он и его коллеги увидят великолепие этого преобразования. А если цена окажется огромной, то завоеванная награда стоит этого. Земля должна принадлежать тем, кто любит и понимает ее. Киллгор даже использовал один из методов природы, старающейся вернуть себе владение ею, — правда, с небольшой помощью человека. Если некоторые люди могут использовать свое умение и науку, чтобы поработить землю и причинить ей вред, то другие используют их же средства для исправления этого. Честер и Пит не поняли бы этого, но, с другой стороны, они никогда не понимали многого...

— Там будут тысячи французов, — сказал Хуан, — и половина из них — дети. Если мы хотим освободить наших коллег, нанесенный удар должен быть мощным.

— Куда мы отправимся после этого? — спросил Рене.

— Долина Бекаа по-прежнему доступна, а оттуда можно скрыться куда угодно. У меня все еще хорошие связи в Сирии, и всегда существуют другие варианты.

— Полет продлится четыре часа, а в Средиземном море всегда находится американский авианосец.

— Они не решатся атаковать самолет, наполненный детьми, — указал Эстебан. — Даже могут дать нам эскорт, — добавил он с улыбкой.

— До аэропорта всего двенадцать километров, — напомнил им Андре, — и это отличное шоссе с несколькими полосами движения.

— Итак, мы должны спланировать операцию до мельчайших деталей. Эстебан, ты наймешься там на работу. И ты, Андре. Мы должны выбрать место, затем время и день.

— Нам нужно больше людей. По крайней мере, еще десять человек.

— Это трудная проблема. Где мы найдем десять надежных людей? — спросил Хуан.

— Можно нанять кое-кого. Нужно только пообещать приличную сумму, — сказал Эстебан.

— Они должны быть преданными людьми, — с жаром ответил им Рене.

— Они будут достаточно преданными, — сказал баск. — Я знаю, где найти их.

Все они носили бороды, это было самым простым методом маскировки, и, хотя национальная полиция в их странах располагала фотографиями, на них были молодые, чисто выбритые люди. Прохожие могли принять их за художников по внешнему виду и по тому, как все они наклонились над столом, разговаривая напряженным шепотом. Они всегда одевались скромно, но прилично, хотя и не в дорогую одежду. Может быть, они спорили о каком-то политическом вопросе, подумал официант, стоя в десяти метрах от них, или обсуждали какую-то конфиденциальную деловую проблему. Он не мог знать, что прав по обоим пунктам. Через несколько минут он увидел, что они встали, пожали руки и разошлись в разных направлениях, оставив на столе достаточно денег, чтобы оплатить счет и, как увидел официант, жалкие чаевые. Художники, подумал он. Они известны как дешевые ублюдки.

— Но это может вылиться в катастрофу для окружающей среды! — настаивала Кэрол Брайтлинг.