— А далеко ли будет оттуда до озера Окичоби? — спросил Кэррол.
— Около полутораста миль.
— Спасибо, друг мой.
— Скорее в лодку, и будем плыть, покуда можно! — воскликнул Джилберт.
Путники заняли свои места. Ветер понемногу стих, и потому пришлось идти на веслах мимо все более и более сближавшихся берегов. До ночи успели пройти еще несколько миль к югу. Об остановке на ночлег никто и не помышлял: спать можно было и в лодке. Ярко светила почти полная луна. В такую погоду плыть было нетрудно. Теперь Джилберт взялся за руль, а Марс, стоя на носу лодки, длинным шестом беспрестанно измерял глубину фарватера и указывал направление. Впрочем, глубина реки покуда была достаточной, и за всю ночь лодка задела дно не более пяти-шести раз. К утру, когда взошло солнце, Джилберт высчитал, что за ночь ими пройдено около пятнадцати миль.
Как было бы хорошо, если бы Джемсу Бербанку и его спутникам удалось проплыть в лодке почти до самой цели!
Однако уже вскоре они столкнулись с некоторыми затруднениями. Русло реки становилось все более извилистым, чаще приходилось огибать песчаные отмели и мысы, образуемые ее берегами, — все это удлиняло путь и задерживало путешественников. Хотя по-прежнему дул попутный ветер, пользоваться им удавалось не всегда, потому что то и дело нужно было поворачивать лодку. Впрочем, негры усердно налегали на весла, стараясь наверстать потерянное время.
Кое-какие особенности, свойственные верховьям Сент-Джонса, также создавали помехи. Это были плавучие острова — скопление буйно разросшейся пистии, растения, которое некоторые исследователи Сент-Джонса справедливо сравнивают с гигантским салатом-латуком, распластавшим свои листья на поверхности воды. Этот зеленый ковер настолько плотен, что цапли могут расхаживать по нему совершенно свободно, но лодке угрожала опасность запутаться в сплошной массе водорослей, выбраться из которой было не так-то просто. И как только эти растения стали попадаться на пути, Марс всячески старался избежать их.
Берега реки снова покрылись густыми лесами. Но то были уже не бесконечные кедры, корни которых омываются водами Сент-Джонса в его нижнем течении. Здесь на пропитанных влагой землях росли гигантские сосны, высотою до полутораста футов, — разновидность южной сосны. Почва в лесу настолько зыбка, что пешеходу порою трудно удержаться на ногах. Маленькому отряду Бербанка, к счастью, не пришлось испытать эти затруднения: он продолжал плыть по Сент-Джонсу через южные области Флориды.
День прошел благополучно, ночь тоже. Река по-прежнему оставалась пустынной: ни встречной лодки, ни хижины на ее берегах. Впрочем, путники не сожалели об этом: в этих глухих местах лучше было ни с кем не сталкиваться, ибо лесные бродяги, охотники и всяческие проходимцы — народ по меньшей мере подозрительный.
Следовало опасаться также и встречи с отрядами милиции из Джэксонвилла или Сент-Огастина, бежавшими на юг от Дюпона и Стивенса. Подобной встречи приходилось особенно избегать потому, что в этих отрядах несомненно находились и сторонники Тексара, готовые мстить Джемсу и Джилберту Бербанк. Встреча с ними грозила вооруженным столкновением, а Джемсу Бербанку следовало поберечь силы для стычки с Тексаром на случай, если бы тот отказался вернуть своих пленниц.
Но обстоятельства благоприятствовали Бербанку и его спутникам. К вечеру 25 марта они добрались до озера Вашингтона. Лодке пришлось остановиться невдалеке от этой огромной лужи. Река тут настолько узка и мелководна, что плыть по ней дальше на юг было немыслимо.
Однако две трети пути были уже пройдены. Джемс Бербанк со своим отрядом находился всего лишь в ста сорока милях от Эверглейдса.
9. КИПАРИСОВЫЙ ЛЕС
Озеро Вашингтона — одно из самых мелководных и незначительных озер Южной Флориды. Длина его не превышает десяти миль, а неглубокое дно, засоренное травами, которые течение отрывает от плавучих островов, буквально кишит змеями, и плавать по озеру опасно. Вот почему оно так же пустынно, как и его берега. Ни охотиться, ни заниматься рыболовством здесь невозможно, и лодки из Сент-Джонса заходят сюда очень редко.
За озером русло реки снова поворачивает к югу. Сент-Джонс здесь просто небольшой ручей, берущий начало тридцатью милями южнее, между 28o и 27o северной широты. Тут он уже совершенно несудоходен, и Джемсу Бербанку, к его величайшему сожалению, пришлось продолжать путь по суше, по труднопроходимой, большей частью болотистой местности, через нескончаемые леса со множеством топких оврагов и мелких речушек, крайне затруднявших движение пешеходов.
Пристали к берегу. Оружие и тюки с провиантом распределили между неграми. Это был народ крепкий, и такая поклажа его не слишком обременяла. Все было заранее рассчитано, и задержек опасаться не приходилось. Для устройства лагерной стоянки также требовалось не более нескольких минут.
Прежде всего Джилберт с помощью Марса постарался как можно надежнее спрятать лодку, чтобы она не попалась на глаза флоридцам или семинолам, если бы им вздумалось забрести на берега озера Вашингтона. Ее следовало сберечь и на ней же вернуться обратно.
Сняв предварительно мачту, лодку легко было спрятать в укромном местечке под нависшими густыми ветвями среди гигантских камышей, которыми поросли берега озера. Хорошо скрытая в зелени, она была совершенно незаметна с берега.
Вероятно, так же поступили и с другой лодкой, с той, на которой везли Зерму и Ди и которую так настойчиво искал Джилберт. Тексар тоже, конечно, не мог плыть дальше по реке и вынужден был оставить свою лодку где-то здесь поблизости. То, к чему прибегнул теперь Джемс Бербанк, должен был в свое время сделать и испанец. Поэтому лодку его разыскивали тщательнейшим образом до самого наступления темноты. Найдись она — это послужило бы неопровержимым доказательством того, что Тексар действительно плыл по реке до озера Вашингтона.
Однако поиски оказались тщетными: может быть, потому, что лодку искали на сравнительно небольшом пространстве, а возможно, и потому, что испанец не помышлял о возвращении и просто-напросто ее уничтожил.
Каким мучительным для пленниц был, вероятно, путь от озера Вашингтона до Эверглейдских болот! Мулатка несла, конечно, девочку на руках, терпела брань и побои, не поспевая за мужчинами, привычными к большим и трудным переходам; она спотыкалась и падала, стараясь уберечь при этом ребенка и забывая о себе. Эта печальная картина рисовалась каждому… При мысли о том, сколько страданий должна была вынести его жена, Марс, бледнея от бешенства, твердил:
